Янтарный меч

Брови сошлись на переносице, но на нее взгляда не поднял, уставившись на ребенка. – Я тебя не знаю, женщина из леса. В моих краях даже ведьмы варгамор называют себя, прежде чем вести беседу.

Ярина набрала в грудь воздуха, стараясь ответить так, чтобы голос не дрожал:

– Мое имя Ярина, я... здешняя лешачка.

Толпа ощетинилась, угрожающе двинулась вперед, вздыбили загривки волки, скалясь. Торопию пришлось стискивать бока седого пятками, чтобы унялся.

– Ведьма поганая, – послышался гул. Селян не пугали ни лесные звери, ни череп, злобно сверкающий глазницами.

– Я Ивар, сын Хельмуда. Купец. Зачем звала?

На его лице не проступило ни капли удивления. Он прекрасно знал причину и все смотрел на младенца. Какая нелегкая понесла человека, рожденного быть воином, торговать по дальним весям? Но купец так купец. Тянуть глупо! Торопий молча протянул платок, и Ярина отдала его Ивару.

Огромная лапища перехватила тонкую шерсть, пальцы едва уловимо дрогнули, но лицо осталось таким же суровым.

– Она выехала из Чернушек утром два дня назад, после бури. Не знаю, что случилось, но лошадь понесла и угодила в болота, потащив за собой телегу. Та перевернулась, придавила госпожу Милаву и… Она погибла. Зато ребенок выжил. Его спасли и принесли мне местные кикиморы…

Ивар подался вперед, Ярина уже хотела протянуть ему сына, но стоявшая рядом тетка кинулась на нее, размахивая кулаками.

– Навье семя! – завопила она, брызгая слюной. – Подменыша нам подсунуть хочет! Дочку… Милавушку мою сгубила, теперь и за нас принялась!

Она коршуном нависла над Яриной, вопрос Ивара заставил ее поутихнуть, но и только.

– Подменыша?

– Ты чужой, ничего про здешнюю нечисть не знаешь. Они душу у дитёв высасывают, навьим холодом заменяют. И растет подменыш похожим на человека, губит всех, кто рядом, потому как силой людской питается.

Селянские байки! Мать столько раз твердила, что поселить в теле человека другое существо не могут даже сильнейшие чародеи, это заклятье давно сгинуло. Но люди охотнее поверят всякой жути. Ведь чужая девчонка, которую еще пару седмиц назад загоняли как добычу, не может просто так спасти младенца.

Пока Ивар переводил взгляд с тещи на сына, деревенские подбирались ближе.

– Кончить их, и всего делов.

– Ишь, удумала, людей губить.

Горло перехватило.