Моя Прелесть

Когда мы резко сворачивали, они еще некоторое время мчались дальше. Им требовалось время, чтобы перестроиться. Это давало нам небольшую фору. Петляя, как зайцы, мы вылетели на широкий проспект. 

Мул-такси негодующе заржал и обогнул нас по широкой дуге, выезжая на встречку. Мчащийся в противоположную сторону тяжеловоз с фургоном резко вильнул, уходя от столкновения, и зарокотал басом так, что уши заложило. Остальной редкий в такое время зомби-транспорт вел себя аналогично. Никто не хотел нас подвозить. Мы бросались под копыта, умоляли забрать нас с собой, но четвероногие зомби от нас шарахались, как от зачумленных.

– Бесполезно, – выдохнула Виктория. – Тебя, Мерлина, нужно больным с запорами прописывать. От твоего вида даже зомби седеют.

– А тебя – для травли мух, – огрызнулась я. – И хватит дышать на меня перегаром, Лионова! У меня аллергия на алкоголь.

И в подтверждении чихнула. 

Но тут на проспект выскочили мертвецы из «Красного Быка». Мы схватились за руки и припустили во всю прыть через дорогу.

Разумеется, наши преследователи ринулись за нами. И тут нам снова повезло. Мы успели проскочить перед копытами быка, а вот швейцары нет. Бык резко затормозил. Раздался жуткий скрежет. Фургон развернулся, сбивая наших мучителей с ног, а затем он сложился, погребая их под собой. Бык упрямо продолжал тащить всю эту искореженную груду по дороге. Только теперь значительно медленней. 

– Мамочки, мы убийцы, – прошептала я, пораженная.

– Убивают живых, дубина, а они мертвые! 

– А те, кто внутри фургона? – не согласилась я.

– Давай, Лионова, у тебя ведь телефон. Вызывай скорую!

– Блин, точно… Телефон.

Дрожащей рукой она принялась лихорадочно рыться в сумочке. Наконец, телефон был извлечен. Вместе с коробочкой Ob. Тампоны веером разлетелись по мостовой. Я нервно хихикнула:

– Все, Лионова. Сейчас сюда по твою душу еще и упыри подтянутся.

Она не ответила, лихорадочно елозя пальцами по сенсорному экрану, а потом закричала:

– Артур, возьми трубку! Артур…

Между тем фургон резко остановился и начал приподниматься.

Из-под него вылез один из зомби и начал оглядываться. А потом он увидел нас. Верхняя губа приподнялась, обнажая клыки, а глаза опасно запылали багрянцем. Теперь он выглядел не просто ужасно. Он выглядел обозленным! 

– Бежим, – выдохнула я.

Безумная гонка продолжилась. Мы свернули в безлюдный проулок. Потом еще в один. И оказались на Левинке – родной и одновременно чуждой.