Моя Прелесть

Араб с места бросился в карьер, а дворецкий распахнул перед нами двери замка. 

Мне отвели комнату на втором этаже, недалеко от парадной лестницы. Хотя какая это комната? Это апартаменты с кондиционером, телевизором, шикарной ванной и милым видом из окна в тенистый парк. 

Не успела я принять ванну, как ко мне заявилась Вика вместе с симпатичной девушкой примерно нашего возраста. По белоснежному фартучку и чепцу, а также огромному подносу с кофе и горкой печенья в небольшой пиале нетрудно было догадаться, кто это.

Признаться, мне стало ее жалко до слез – такая молодая, а уже зомби. Горничная быстро сервировала нам изящный столик и удалилась. 

– Я хотела, чтобы тебя поселили в моей комнате, но мне не разрешили, – пожаловалась Вика и плюхнулась ко мне на кровать. Кстати, очень большую и мягкую. 

Как и я, теперь Вика блистала чистотой и свежестью. Как и у меня, на голове у нее высилась чалма из полотенца. Только Вика была в розовом халатике, а я в голубом. Розовый ей очень шел – в нем наша надменная факультетская красавица казалась очень даже милой домашней кошечкой.

Только слегка бледной и с тенями под глазами. Вчерашние возлияния не прошли для нее даром. 

Мы дружно выпили по паре чашечек восхитительного черного кофе. Все печенье уничтожила я. Вика лишь посмотрела на него и со страдальческой гримасой произнесла:

– Дождусь завтрака. Его скоро нам подадут. 

На счет завтрака это она вовремя сказала. Мое настроение стремительно полетело ввысь. Поесть я любила, и миндальные печенюшки лишь временно приглушили мой аппетит.

 

Чтобы скрасить время ожидания, мы принялись чистить свои коготки. Они сильно нуждались в хорошем ремонте, а у Виктории было все необходимое для этого. Честно говоря, мы обе делали это лишь из-за жизненно важной необходимости. После вчерашних скачек нами овладела вселенская леность. Поэтому маникюрились мы прямо на кровати, лежа на животах и задрав ноги вверх. Разумеется, леность не распространялась на наши языки. Почесать мы ими любили.

Особенно Вика. Даже невзирая на свое плохое самочувствие. 

Вообще, глядя на нее, у меня вдруг сложилось стойкое представление, что она очень одинока. Действительно, на факультете у нее подруг не было. Сидела она за партой всегда одна. И в этом огромном доме она тоже казалась потерявшимся ребенком. Мне бы тоже было неуютно здесь жить в окружении зомби-слуг. К тому же, судя по всему, ветреный брат не больно часто жаловал ее своим присутствием.