Моя Прелесть

Знаешь, Кристин, пунктик у меня такой – я у мужиков всегда первым делом на кисти рук смотрю. Так вот, от его рук у меня прямо мурашки по коже! Хотела я сказать, что все оплачу, а он мне: «Какая ерунда. Я так счастлив, что мне, наконец, представилась возможность с вами познакомиться». 

– Как романтично! – подбодрила я ее.

Лионова благодарно мне улыбнулась и продолжила:

– Оказывается, он уже несколько недель следил за мной издалека, но все не решался подойти. Представляешь?

– Так значит, он работает в «Серой шейке»?

– Работает! – фыркнула Вика.

– Он ею владеет. И не только ей. У него мама знаешь кто? Один из учредителей «Формальдегид&Ко» – Илона Павловна Амонова. Одна из богатейших женщин мира. 

– Круто, – оценила я. – Тогда что же ты скрыла от Артура знакомство с таким перспективным женихом?

Девушка замялась. Даже занервничала. Кисточка мазанула мимо ногтя, оставив на коже ярко алый след.

– Понимаешь, наши семьи вроде как не дружат. Читала Ромео и Джульетту? Так и мы, как Монтекки и Капулетти.

Прикольно. В принципе, и так было понятно, что Викина семейка не из бедных. Но, чтобы настолько, что на войну с такой крутой теткой отважилась… Эта Викина крутизна породила во мне еще один вопрос:

– Слушай, чего же ты в «Красном Быке» от зомби наутек бросилась? Заплатила бы за Аполлона, и дело с концом.

– Пьяна была. До сих пор мутит. Причем все сильнее и сильнее, – Вика поморщилась и потерла себе виски. – А потом ты побежала, и я тоже за тобой.

– А чего набралась-то так?

– Да выяснилось, что у Антона крупные неприятности.

Занялся он финансовыми спекуляциями и крепко пролетел. Мама у него – дама жесткая и на расправу скорая, поэтому ставить в известность он ее не захотел. К тому же план у него железный появился, как выкрутиться. Но для этого ему позарез нужны были деньги. И я бы без раздумий дала – ведь он обязательно вернул бы их мне. Просто, понимаешь, у меня братья всем распоряжаются. Выдают, конечно, на карманные расходы, но чтобы такие деньжищи… Такого нет. Это так неприятно! Взрослая девочка, а беспомощна как ребенок. У меня сердце кровью обливалось, когда я Антону говорила об этом. И сейчас обливается. Особенно, когда вспомню, как Антон тогда расстроился.

У Вики, и правда, на глазах слезы навернулись. Она взяла стакан с прикроватной тумбочки, налила из графина воды, отпила пару глотков и сморщилась, поставила стакан назад.

– Антон мне ни слова в укор не сказал, – грустно продолжила она. – Окаменел только.