Моя Прелесть

У Артура волосы темные, с небрежно падающей на лоб челкой, а у его брата – светлые и тщательно зачесаны назад. А главное – взгляд. Артур даже когда сердится – в глазах искорки насмешливые плещутся. Никите же своим взглядом только мух на лету замораживать, а не растоплять женские сердца.

И на меня он тоже сейчас взирал, как на муху: жирную, навозную, непонятно как залетевшую в его сверкающий дворец. Что же, зато теперь я знаю, как мне выбраться отсюда.

Вика хотела что-то ответить, но я опередила ее.

 – Овсяночка! Моя любимая! – громко выразила я восторг этой серой гадости, рысцой устремилась к своему месту и противно заскрежетала стулом по паркету, отодвигая его.

– Крис, – услышала я потрясенной вздох Вики.

Впрочем, подруга последовала за мной. Она тихо села на краешек стула, выпрямилась так, словно линейку проглотила, и бросила на меня умоляющий взгляд. Но меня уже понесло. Я повозякала по каше ложкой, а затем полезла ею в вазочку с вареньем.

– Блям, – красная клубничина смачно бухнулась в середину серого месива, поднимая брызги.

– Вика сказала, что вам негде жить, – сообщил Никита, нахмурившись. – Она по-своему привязалась к вам, что мне абсолютно непонятно. И я попросил бы вас после завтрака подняться в библиотеку и взять книгу о хороших манерах. Если, конечно, вы хотите и впредь кушать с нами за одним столом.

– А что не так с моими манерами? – поинтересовалась я и шумно отхлебнула из стакана сок.

Потом подумала, облизала ложку и полезла в сахарницу, чтобы подсластить его.

Анастасия Павловна явно хотела что-то сказать, но забыла. Вилка с нанизанным на нее кусочком яичницы застыла на полпути к густо накрашенному рту с голливудскими зубами. 

– Рот закройте, кишки простудите, – посоветовала я ей.

– Вы вульгарны, милочка! – возмутилась она. 

– Зато ненавязчива, – отрезала я.

Артур развернул журнал и спрятался за ним, побледневшая Вика с ужасом взирала на меня, а на лице Степана застыла странная гримаса, похожая на удовлетворение.

– Кто ваши родители, юная особа? – спросил Никита, все сильнее раздражаясь.

– Да, считай, что и нет их. Папаша – алкаш, маман – проститутка. Я была так счастлива, когда меня в детдом упекли, – охотно поведала я. – А теперь вот номер в общаге дали. Ваще красота! Там на кухне контейнер для мусора стоит. Так туда какие только вкусности не выкидывают. Недавно половину торта выудила.