Моя Прелесть

Лощеный дяденька распахнул папку и подал мне золотую ручку. Я недоверчиво уставилась на толстую стопку бумаг.

– Вот здесь и далее на всех листах, – ткнул он внизу брачного договора. – Рядом с подписью Антона Львовича…

– А нам рассказывали, нельзя подписывать документы, не прочитав их.

Хрустнула ампула. Стасик до основания наполнил шприц и выразительно пустил фонтанчик. 

«Я брежу. Наелась немытых яблок, лежу с температурой и брежу», – эта мысль принесла успокоение. И все же я решила не спорить с глюками.

У нас была учительница математики в четвертом классе – Файруза Давыдовна Потапко. Она мне тройку влепила за то, что я написала не «триугольник», а «треугольник».

– Деточка, русский язык надо уважать, – сказала она. – В фигуре сколько углов? Три. Значит, триугольник. 

Когда я возразила, она фонтанировала слюной так же, как этот шприц. Только брызг было не в пример больше: забрызгала все три ряда. С тех пор я поняла: с сильными мира сего лучше не спорить. А сейчас сила была явно не на моей стороне.

Поэтому, я послушно взяла паркер. Тем более глюк – он и есть глюк. Очнусь – снова стану свободной.

Когда все закончилось, парни засмеялись:

– Горько!

Антон притянул к себе и больно поцеловал, а затем насадил кольцо на палец, обдирая кожу. Странное такое кольцо. Черное с красными камушками.

– Все, окольцевали птичку, – изрек Стасик довольно.

– Воробушка, – уточнил Толик.

– Нет, – покачал головой Антон, – галчонка. Ну, что – двинулись праздновать. Сергей Сергеевич, вы с нами?

– Я в офис, – коротко бросил мужчина.

– Отдыхайте без меня, молодежь.

Парни забрались на свои байки, и Антон протянул мне шлем.

– С ветерком? Как ты любишь? – ухмыльнулся он мне. 

Я тоскливо проводила взглядом джип. Вот почему высокие, накаченные и далеко не бедные парни рассекают на миниатюрных спортах, а не на удобных автомобилях? Бред бредом, а попа болит. 

Кстати, как там проверяют – бредишь или нет – кожу себе щиплют? А у меня попа ноет, а тут еще совсем невмоготу терпеть стало… 

– Я в туалет, – пискнула я.

Отбежав подальше, я сделала то, что следует. А потом подумала и вглубь леса рванула. Да недолго бежала, так как спортивностью никогда не отличалась. В боку сразу закололо, в горле запершило, а в довершение о корягу запнулась. Упала неловко, прямо на ранец. И он как-то очень сразу нехорошо потеплел. 

«Моя Прелесть!» – с ужасом подумалось мне.

Все прежние страхи показались вдруг мне такими по-детски нелепыми.