Право на Любовь. Часть II (к циклу Луна для Дракона VI)

И когда Аарон скрылся в зарослях, Анита скинула куртку и подбежала к воде. И правда теплая, и как же хочется искупаться! Вода так и манит, так и зовет… она быстро разделась и медленно вошла в воду. Блаженство! Как же ей этого не хватало. И как же ей было хорошо здесь. Анита нырнула и поплыла, а в лицо ей светило оранжевое насыщенное солнце.

Глава 2

Неподвижность сомкнулась над ним, как кокон. Он упивался ею, точно лист, пьющий солнечный свет - источник его существования в этом мире. Он слышал ровное биение собственного сердца и легкое, едва уловимое дыхание, но не уделял этим вещам особого внимания и позволял телу жить как бы самому по себе, в то время как душа наслаждалась завершенностью и незыблемостью бытия.

Человек сидел на краю камня, возвышавшегося над небольшой заводью. Его тело инстинктивно сохраняло такую позу, из которой при первых же признаках опасности смогло бы развернуться подобно пружине. Однако пока в том не было нужды. К тому же он умел наслаждаться ожиданием.

Вряд ли имело смысл задавать вопрос, чего именно он ждет. Нечто необъяснимое разбудило его интуицию и заставило застыть здесь, на голом куске камня. И он мог ждать так бесконечно, не раздражаясь и не проявляя нетерпения. Напротив, это несло некое предвкушение, словно прилетевший на крыльях ветра аромат цветов - неопределенный, но желанный. Чем дольше он ждал, тем сильнее становилось предчувствие чего-то чудесного. Всего, чего угодно. И с каждой секундой предчувствие становилось все более определенным.

Вода была спокойной. Воздух дрожал, а поверхность воды ослепительно блестела. Он следил за тем, как множившиеся лучи оранжевого светила зажигают на водной глади все больше и больше ярких пятен, словно в омуте был заключен целый небосвод.

Эта мысль породила первое его движение - легкую усмешку уголком рта. Вряд ли постороннему наблюдателю пришло бы в голову принять эту гримасу за улыбку - и все же она отражала истинную радость, пусть даже угрюмую и тайную.

Однако его улыбка угасла почти мгновенно, уступив место прежней непроницаемости. Его лицо превратилось в холодную маску. Источником непроницаемости черт его лица являлось исключительное спокойствие. На миг он поднял лицо навстречу солнцу и зажмурив глаза, вдохнул его тепло.

Когда он снова распахнул веки, то увидел ее.

Она стояла совершенно неподвижно и подняла лицо к солнцу.

Поначалу ему показалось, что она застыла так неподвижно потому, что увидела его.