Снежная леди

Если дело не в Агнессе, то кто мог так напугать несчастную Лину?

- Ну пойдем, - вздохнула я. – Посмотрим, зачем я там нужна.

Глава 24

Беззаботны и свободны,

Мы собрались у огня.

Дружба полночью холодной

Вас пригрела и меня.

С каждым часом веселее

И дружнее тесный круг.

А когда мы захмелеем,

Нам опорой будет друг.

День и ночь трясется скряга

Над заветным сундуком,

И не знает он, бедняга,

Что с весельем незнаком.

В шелк и мех одет вельможа,

Но куда он нас бедней!

Даже совесть он не может,

Не солгав, назвать своей.

Роберт Бернс. «Счастливая дружба»

                 Пошли втроем: Парис – посередине, мы – по бокам. Лина немного успокоилась и по лестнице спускалась лишь с чуть подрагивавшими руками. Зато у меня, чем ближе мы подходили к стойке администратора, тем сильнее возникало желание разнести здесь все вокруг. События последних дней расшатали мою ранее непробиваемую нервную систему, и теперь я начинала понимать многочисленных женщин-истеричек, чуть что срывавшихся в рыдания или скандалы.

Плакать я не стала бы, а вот поскандалить желание возникло. Сильное такое желание, размером с тролля, который стоял у той самой стойки администратора и игнорировал пытавшуюся строить ему глазки Агнессу.

         Широкий в плечах шатен, смазливый, с правильными чертами лица аристократа, за чьими плечами не одно поколение благородных предков, одетый в явно дорогой темно-синий брючный костюм, был мне знаком.

Именно его гостиница по моему приказу выкинула наружу за наглое и бесцеремонное поведение.

         «Принц Рантарский, первый претендент на престол троллей», - вспомнила я слова Париса. Его высочество с момента нашей с ним первой встречи явно научился сдержанности и хорошим манерам.

         - Приветствую, прекрасная шантара, - едва увидев меня, он расплылся в улыбке, больше похожей на оскал разбойника, - позвольте нам остановиться в вашей чудесной гостинице.

         Нам? Я перевела взгляд на вход: там теснилась разношерстная толпа, во главе с уже знакомым мне Норгроном дорн Валиским, поклонившимся при виде меня.

         На язык просилась сплошь нецензурная лексика.