Лиса в аптечной лавке

Что ж, уже неплохо. В любом мире лучше быть госпожой, чем скотницей.

Хотя, пока я не узнаю, кто я, скорее всего, придется черной работой заняться. Желудок снова взвыл, точно напоминая, что кто не работает — тот не ест. Ничего, я не гордая, могу и полы помыть, если придется.

Я влезла в туфли, зашагала к дороге. Сейчас доберусь до реки, приведу себя в порядок, насколько это возможно. Хорошо бы какой родник по дороге попался, тогда и попила бы — пить из реки я рискну, только умирая от жажды, а пока до этого не дошло.

Потом дойду до города, попробую устроиться… хоть посудомойкой для начала, горничной без имени и рекомендаций меня вряд ли возьмут, а о моей профессии из другого мира и вовсе стоит забыть. Пообживусь, поосмотрюсь, а там видно будет, что дальше.

И все же это «что дальше?» упорно крутилось в голове, приводя в отчаяние, как будто и без того было мало забот. Болели ноги, рот, кажется, слипся намертво, солнце, поднявшись, пекло голову, к потной коже липла пыль.

В довершение всего приходилось то и дело отступать к самому краю дороги, пропуская телеги и конных. В очередной раз услышав за самой спиной копыта, я шагнула в сторону и услышала женский голос:

— Милая леди, как вы здесь оказались в таком виде?

Я оглянулась. В повозке без дверей, но с крышей сидели женщина средних лет и мужчина по виду лет двадцати пяти. Женщина вгляделась в меня, подслеповато щурясь, а мужчина выдохнул:

— Алисия?

Я ошалело уставилась на него. Игорь?!

Да что это за бред такой? Сперва Александр, который не Александр, теперь Игорь, который… а как его тут зовут? Впрочем, и я ведь тут не я.

И тоже очень сильно похожа на себя — по крайней мере то, что я могу разглядеть, и имя…

— Что ты… Что вы здесь делаете! — Он соскочил с коляски, схватил меня за плечи, вглядываясь в лицо. — На кого ты похожа! Что случилось? Он обидел тебя?!

И что, спрашивается, ему ответить?

— Не помню, — прошептала я.

Горло перехватило, и я прокусила губу, чтобы не разрыдаться.

Это его искреннее участие словно сломало во мне что-то, заставив почувствовать себя маленькой и слабой. Или просто слишком много впечатлений со вчерашнего вечера на меня одну?

— Алисия, милая, иди сюда.

Вот теперь я ее узнала. В моем мире тетя Люда носила выжженный блонд, а здесь ее лицо обрамляли каштановые, как у сына, локоны, с изрядной проседью. И, конечно, никаких очков.

Я послушно взобралась в коляску.