Лиса в аптечной лавке

То есть метров тридцать, учитывая ширину юбки и необходимость присборить?

— Или лент… — Она вытащила из шкафа еще три комплекта. — Вот эти, поскромнее — для ужина, и для визитов, и приема гостей тоже подойдут.

На мой взгляд, они почти ничем не отличались от вечерних платьев. Разве что глухим вырезом под горло да рукавами три четверти.

— Вот это дневные. В них можно и утренние визиты нанести. А то, что на тебе, — прости, дорогая, — только для самых близких знакомых. Мне неловко, что Айгор увидел тебя в таком наряде.

Да этот наряд скромнее всего, что я носила дома! Интересно, хватил бы местных дам кондратий при виде… пусть даже не мини, обычного женского делового костюма? А мужчин? Судя по тому, как Ксандер изучал мои ноги…

Я отогнала воспоминание, слишком поздно, щеки снова зарделись.

— Я помогу тебе одеться, — сказала Люция.

Одеться-то поможет, а снять? Я вчера чуть руки не вывихнула, распутывая шнуровку! Я вздохнула и покорилась неизбежному.

— Вот и еще один повод вернуться к мужу. Мы бедны как церковные крысы, но горничная и кухарка в доме должны быть обязательно.

На что ты их наймешь?

Вот без кухарки я прекрасно обойдусь, если не буду устраивать званых ужинов. А насчет горничной… подумаю об этом завтра. Сегодня и без того забот хватит.

Когда мы спустились, Айгор поднялся из-за рояля.

— Вы потрясающе выглядите, Алисия.

Я кисло улыбнулась. Хорошо, что тут не носили корсеты в том формате, что бытовал когда-то в нашем мире, но и плотно утянутого нижнего корсажа мне хватило, чтобы проклясть все на свете.

Помнится, в старых учебниках писали, дескать, у мужчин преимущественно брюшное дыхание, а у женщин — грудное. Да потому и грудное, что в этой сбруе у меня передняя брюшная стенка к позвоночнику приклеилась! Если красота требует жертв, я бы принесла в жертву того, кто придумал этакое издевательство.

Хорошо хоть мою прическу Люция особо трогать не стала, лишь шпилькой вытянула из косы несколько прядей, закрутившихся у лица в полупрозрачные локоны. Выглядело, конечно, нежно и романтично, особенно на нынешней моей юной мордашке, но мне то и дело хотелось убрать эти пряди за ухо или сдуть со лба.

Как бы то ни было, на комплимент следовало ответить.

— Вы прекрасно играете, — сказала я, совершенно не кривя душой. — И мелодия чудесная.

Надеюсь, уметь музицировать не требуется от всех подряд? Предел моих возможностей — «собачий вальс», едва ли этот шедевр оценят в местном обществе.

— Она о любви. Неразделенной любви. — Айгор улыбнулся уголком губ.