Лиса в аптечной лавке

— Может, я зря нанял горничную?

— У меня нет горничной, спасибо за заботу, — сказала я и, не удержавшись, добавила: — Вы всерьез считаете, будто на следующий же день после свадьбы я пустилась во все тяжкие? Совсем за дуру держите?

— Пока что ничего в вашем поведении не показало великого ума, уж простите.

Ах ты…

А ведь он прав. Если посмотреть на ситуацию с его стороны, что получается? Пять обмороков, сколько-то из них притворные. Вместо первой ночи новобрачная сбегает в ночь холодную — что в какой-то степени объяснимо, но все же разумностью и не пахнет.

Потом демонстративно пытается справиться со всем сама, отказываясь от помощи мужа, — при том что жить ей очевидно не на что и вариантов честного заработка практически нет. Это я представляю, что такое обеспечивать себя, знаю, что у меня есть и мозги, и знания, и навыки, осталось лишь понять, как адаптировать их к местным реалиям. А что известно ему? Девочка из приюта, которую он облагодетельствовал — я скрипнула зубами при этой мысли, — женившись и которая с первого же дня после свадьбы чудит?

А попробую признаться, кто я, — сдаст в местный аналог психушки, даже не усомнившись в моем нездоровье, и будет в чем-то прав.

Я все еще недееспособна по местным меркам, вот разве что цены на продукты и травы узнала.

— Да, вы правы, — пришлось признать мне. Лицо мужа стало нечитаемым, и я торопливо поправилась: — В смысле не «во все тяжкие», а…

Нет, я в самом деле веду себя как дура!

— Одеться мне помогла соседка.

Я снова оглядела комнату.

Где же этот браслет, чтоб его? Раз его нет в гардеробной, значит, и снимала я его не здесь. Тогда где? Вспомнить не получалось. Я всегда была рассеянной: не счесть, сколько раз я обнаруживала масло в хлебнице, а хлеб в холодильнике.

Так, после того как сняла занавесь с зеркала, полюбовалась на себя и на платья, я взяла тряпку и пошла… в спальню, вот куда. Может, я бросила браслет там?

Я отворила дверь в спальню и застыла. На откинутом — а ведь утром я заправила постель! — покрывале белела свернутая записка.

— Интересно… — протянул Ксандер из-за моей спины. — Вы поэтому не хотели, чтобы я поднимался за вами в спальню?

Проскользнув мимо меня в дверь — удивительно, как такой огромный он умудрился не толкнуть, — взял записку. Я молчала, слишком ошарашенная, чтобы протестовать.

Развернув бумагу, муж пробежал глазами по строчкам, и, глядя на его каменеющее лицо, я забыла, как дышать. Заставила себя распрямить спину и поднять подбородок.