Прах любви

— Ты как? Цела? — не дав прийти в себя, схватил меня в охапку Матс, проигнорировав толпу воинов в холле, в который мы и вернулись.

— Раздавишь, — рвано выдохнула я, впрочем, даже не стараясь вырваться на свободу.

Приятно же. Да и два туннеля меньше, чем за полчаса через всё королевство это не шутки, не было сил ни возмущаться, ни сопротивляться. Стояла на ногах, пусть и с поддержкой и уже хорошо.

Со стороны княжеского крыла раздался топот и двери с грохотом слетели с петель, выпуская радостного Болю. Проще уже арки во всей резиденции делать, двери у нас долго живут.

Матс впихнул в руки кадавру крысу, предварительно изъяв из пасти кристалл и так и не отпуская меня на волю, повернулся к распростёртому на полу советнику.

— В пыточную и вызвать Триста?

— Давай, а потом я присоединюсь, только восстановлюсь немного, — отключаясь, пролепетала я, запинаясь на каждом слове.

— Есть идея лучше, — подхватывая меня на руки и направившись в сторону княжеских покоев, сообщил Матс и бросил в сторону растерянного кадавра: — Боля, за нами.

Тёмные круги танцевали перед глазами, складываясь в замысловатые фигуры, голова мерно качалась в такт шагов, несущего меня мужчины, а мысли крутилась вокруг советника и никак не хотели уходить в другое русло. Он стоит за похищением отца и вынужденным изгнанием Артура? Зачем ему ребёнок? С чего вообще все так жаждут заполучить ребёнка? В мои планы на ближайшие лет тридцать дети вообще не вписывались, только моего мнения отчего-то никто спросить не захотел.

— Боля, действуй, — укладывая меня на широкую кровать, распорядился Матс.

Кадавры — средоточие магии, кажется так? Только меня забыли предупредить, что они средоточие чистой силы, без окраса. Когда Боля взял меня за руку, так что моя ладонь просто утонула в лапище великана, в меня хлынула сила, колючая, прохладная и ни разу не ласковая, но заполняющая резерв.

Когда резерв заполнился наполовину, я вновь ощутила собственное тело и почувствовала возможность самостоятельно им распоряжаться и управлять, так что мягко, но настойчиво высвободилась из рук Боли и потрепала его по тёплой щеке:

— Спасибо тебе, мой хороший, с меня блинчики.

Кадавр не сопротивлялся, и чужая магия перестала царапать меня изнутри, заодно, явив улыбку, от одного вида на которую очень хотелось сбежать. Он, конечно, милый, но жуткий, до такой степени, что горло непроизвольно пересыхало. Но, это мой кадавр, у меня таких ещё целый этаж, надо привыкать.