Прах любви

— Замечательно, пока воля не исполнена, я хочу ещё пару уточнений, — не отпуская рук, продолжила допрос.

Смотритель знал не так уж и много, что в принципе, не удивительно. Провела я тут почти два месяца, Маришка появлялась два раза в неделю, и раз в неделю меня водили наверх. Самое смешное, что предварительно меня уводили в другую камеру, где мыли, причёсывали и вообще приводили в порядок. Такой порядок отчего-то не удивлял Грина, и он охотно склонял колени перед Маришкой, не задумываясь, чем ему может аукнуться пособничество.

— Где ты берёшь эту мерзость? — пнув остатки баланды, спросила у старика.

— Этим кадавров кормят, княжна.

Нормально нет? Меня кормят отходами, наравне с нежитью. Шикарная диета.

— Кто настоял на такой кормёжке? — не удержалась я от вопроса, хотя ответ был и так ясен.

— Дак в распоряжении было, что жидкую пищу, а леди Вормс потом разъяснила, сколько и чего класть, и сколько раз в день подавать.

— У тебя есть полчаса, чтобы принести нормальную пищу и воду, и не забывай, я люблю кушать вкусно, много и три раза в день.

Выпихнув ошалевшего от такого счастья тюремщика наружу, с грохотом захлопнула дверь и надела кандалы обратно, мало ли кто нагрянет в гости. Шокировать, так со вкусом, а не такими мелочами.

Первым вернулся Грин, неся целую корзину разнообразной снеди. Даже сквозь затхлые запахи темницы, в нос моментально ударили манящие ароматы свежей пищи, взбаламутив не только, мой давно пустой желудок, но и аппетит недавно подкрепившейся крысы, которая выползла на свет, не страшась надсмотрщика.

Старик скривился, но не успел пнуть животное, поймав мой предостерегающий взгляд. Не для того я её своей магией накачивала, чтобы всякие идиоты её посмели обижать.

— Княжна, простите, всё, что смог достать, — поставив корзинку у самой двери, постарался ретироваться тюремщик, но опять был мной остановлен.

— Поставь ближе, — холодно приказала ему, чуть подняв закованные в кандалы руки.

У старика натурально задёргался глаз.

Готова поспорить, что в тот момент он пытался понять, привиделся ему наш предыдущий разговор или нет. Где это видано, чтобы люди снимали — одевали кандалы по собственному желанию.

— Обездвижу навсегда, будешь под себя гадить и мычать, если не выполнишь приказ или расскажешь кому-то о моём пробуждении, — предупредила на всякий случай.

Смотритель кивнул, поставил корзинку и больше не пытался осмысливать происходящее, приняв как данность, пришедшую в себя меня.