Прах любви

А вот на этих, хоть и сказанных тихо, словах воины подобрались. Не знали?

— Сон или кома?

— Сон, если можно, княжна, — со всей готовностью выбрал камердинер.

Мужчина сам опустился на пол и даже полы камзола поправил, чем изрядно повеселил Ди.

— О зелье в курсе был? — напоследок уточнила у Литера и получила полный непонимания взгляд. Какой у меня скрытный муж, оказывается, только любовнице и доверяет.

Мужчина уснул здоровым безмятежным сном, а я решительно направилась к входу в столовую.

Воины, что примечательно выдвинулись за нами, заняв позицию почётного караула на почтительном удалении.

Ну, хоть с кем-то в этой резиденции нет проблем.

А двери оказались заперты. Никаких замков снаружи не было, напрашивался вывод о запоре с внутренней стороны, но стучать я уже была не готова. Злость бурлила в крови, требуя выход. Злилась я на себя, за непозволительную трусость и на мужа, даже выделять отдельно не хотелось, на что именно я злилась на всё, что с ним связано.

Как проще всего выпустить пар и обрести хоть и временное, но спокойствие? Вот и я ничего лучшего не придумала, чем в труху разнести это произведение столярного мастерства, камни и те в пыль превратились.

— Доброе утро, — хрустя остатками дверей, прошла внутрь столовой. — Кажется, моё приглашение затерялось.

И опять всё повторилось, тишина, удивление на лицах. Десятки людей сидели за роскошными столами и, не отрываясь, следили за моим вхождением в богато украшенный зал.

А в центре всего этого роскошества восседал Крей и сжимал вилку, с такой силой, что она грозилась треснуть в любой момент.

— Ну, здравствуйте, князь, — подойдя к его столу вплотную и оперившись на столешницу, злобно оскалилась я. — Или лучше муж?

— Здравствуй, Алекс, — рефлекторно ответил он и переломил с хрустом вилку.

— Мы разве знакомы, чтобы использовать такие милые прозвища?

Глава 18

Уголок глаза мужчины дёрнулся, но князь смог сохранить почти равнодушное выражение на лице.

И пока мы играли в гляделки, я наконец-то смогла открыто рассмотреть своего супруга. Выводы оставались всё те же: красив, статен и холоден, как льдина, а ещё где-то на краю сознания мелькала мысль, что он отлично целуется. Память решила проснуться?

— Я твой муж, Алекс, конечно, я могу называть тебя, как мне нравится, — выдавил он из себя улыбку, украдкой кидая взгляды на своих гостей.