Прах любви

И чего злюсь тогда, да ладно злюсь, отчего ревную-то на ровном месте? У него может жена и семеро по лавкам.

— Генерал, до моего возвращения, вы остаётесь за князя... князей, в общем, за главного, — отбросив салфетку и злясь сама на себя, начала раздавать приказы: — Эсмина остаётся на своей должности, княжескую гвардию не освобождать, князя охранять.

Элден старший молча соглашался с распоряжениями, не выказав ни малейшего изумления, когда уже в дверях я отдала последний приказ:

— Войско мобилизовать, из отпусков отозвать, семьи перевести в Предел, мы готовим к войне.

И даже не удивился никто, вот вообще никто. Девушки, неотступно следующее за мной и те ни звука не проронили. Хоть бы для вида ойкнул бы кто-нибудь.

Собирать мне было нечего, всё самое необходимое и ценное и так было при себе, а парадные платья и прочие, безусловно, важные для каждой леди вещи, но оставляющие меня равнодушной, предметы гардероба, останутся тут, в покоях, некогда выделенных для меня Креем.

Эсмина, вызванная мной, нагнала нас уже на выходе из моих владений.

За ночь женщина смогла взять себя в руки и сейчас демонстрировала деловую собранность и на ходу строчила мои указы себе в блокнот. Некоторая заминка вышла, когда я объявила о нашем дальнейшем осадном положении, но и тут она быстро сориентировалась и спустя пару глубоких вдохов начала уточнять:

— Запасы пополняем? Все ценности из банков изымаем? Войску нужна будет помощь с размещением? А может из приграничных деревень людей перевести?

— Стоп, генерал Элден пока за главного, все вопросы к нему, — и с лёгким сердцем покинула этаж, который не успел стать по-настоящему моим и никогда уже не станет.

Матс нагнал нас уже в общем зале, где я наткнулась на грустного Болю.

— Боля не влез, — пожаловался мне кадавр.

Повернувшись, я смогла рассмотреть не только узкие и низкие дверные проёмы, но и Матса, каким-то чудом занявшего место за моей спиной. Телохранительницы же старательно смотрели в пол, избегая встречаться со мной взглядом.

— Ничего, Боля, будут тебе новые двери, — не обращая внимания на мужчину, постаралась утешить великана.

Но, Боля грустил, Боля вздыхал и всячески выражал своё кадавровское неодобрение местной архитектуре.

— Держи, — выдернул из пространственного кармана целую кастрюлю с выпечкой Матс. — Ты пока ешь, а я с твоей хозяйкой поговорю.

— Боля рядом, — наставительно предупредил его кадавр, трепетно прижимая к огромной груди подношение, и уселся поудобнее у стены.