Лихой и Мышка

Уважаешь омлет? С сухарями отлично получится. Хотя я и пирогов захватил. Их на вечер оставим. Я, знаешь, голодать не привык.

– Омлет? – Мышка сглотнула слюну. – Это что такое?

– Увидишь. Потерпи чуток. Только вот печь как разжигать будем? Есть тут спички?

– Я могу, – Мышка обрадовалась, что ее умение пригодилось. Перед Лихим она не боялась показать свой секрет. Разжечь огонь плевое дело, сухие поленья лежали рядом с печкой.

– Точно домовая фея, – восхитился Денис, когда в печке ровно загудело пламя. – Отсталая у вас тут жизнь, надо сказать.

Печи, дрова. Хотя в дальних деревнях и у нас такое до сих пор.

– Где у вас? – не поняла Мышка. Заволновалась, что Денису надоест усадьба. И она неумеха. Не знает, как омлет готовить. – Меня София на кухню не пускала. В саду не разрешала яблоки рвать. И в комнаты запрещала заходить, служанкам помогать.

– Это в прошлом, – Денис ловко разбил яйца в миску и взбивал их вилкой. – Целый дворец у тебя. Побольше, чем у Софии. Ходи, где хочешь.

– Это не мое. Аверуса. Он меня купил на год у Тилемаха.

– Забудь про Аверуса. Бумаги я у него забрал. Не принадлежишь ты ему больше.

– А кому принадлежу? Тилемаху?

– Никому. Сама себе хозяйка.

– Так не бывает, – замотала головой Мышка. – Тогда меня в приют отправят. Если я ничья.

– Чем больше ты мне рассказываешь о себе, тем меньше я понимаю, что у вас тут творится. Не кино, это я понял. А что?

– А что? – повторила Мышка. Опять она не понимала Дениса.

– Вместе будем оборону держать, вот что. Ешь, – Денис бухнул на стол сковороду.

– Без тарелок, чтобы не мыть потом. Мы после детдома с парнями хлебушком с тарелки подберем и готово. У каждого своя тарелка, зачем мыть. А кружки внутри от чая коричневые становились. И чай казался крепче, хотя один пакетик на всех. А у вас не чай, а не пойми что.

– Спасибо, Лихой. Очень вкусно. Не ела такого никогда.

– Да ладно. Ты, наверно, гадаешь, откуда я взялся? Не кивай, сам бы на твоем месте удивился. Я ж сначала решил, что съемки такие. Средние века, сериал. Друг у меня, детдомовский, попал в переделку.

А я поехал его выручать. На киностудию. Его там спрятали, держали в заложниках. Коню понятно, что меня выцепить хотели. С дружка и взять-то нечего. Зашел я не с центрального входа, через забор перелез. Искал дружка, а павильонов много, бродил там, заблудился. Дверь какую-то открыл, темно и шебаршится кто-то. Я сунулся, позвал его, запнулся и полетел вниз. Помню, что лбом ударился. И все, вырубило. Очнулся, когда ты запищала.