Лихой и Мышка

Выскочил из комнаты, помчался на улицу, чтобы проверить наружную стену. Проход исчез. Словно Лихому все привиделось. Другой мир, усадьба и арка. Но нет. Не привиделось. Мышкины глаза, смотрящие с робкой надеждой, и вся она, такая уютная и домашняя, как специально для Лихого рожденная. Как она теперь одна? Разве справится с усадьбой? А если решит, что Лихой сбежал, предал ее, испугался трудностей. По сердцу как ржавой пилой прошлись, на душе потемнело.

– Ты, слышь, брат, – дружок притащился следом, стоял рядом и канючил.

– Я ж ничего такого. Тебе же деньги нужны. На мастерскую. И ремонт в квартире. Нужны ведь. Я помочь хотел.

– Спасибо, позаботился. Теперь сгинь.

– Лихой, ну прости. Чего завелся? Вместе ведь засохшие сухари жрали в детдоме, друг за дружку стояли. А ты в отказ.

– Детдом вспомнил, ага. Кто в отказ еще надо посмотреть.

– Лихой!

– Сгинь, сказал. Не о чем нам говорить.

Лихой побрел с киностудии, ворочая в голове слова про сухари. Что Мышка будет есть? Еды осталось всего ничего.

А звери? Коня он к дереву привязал. Весь день на солнце. Сомлеет. Белобрюх догадается домой убежать или будет возле кустов крутиться? Маленький еще, помнит ли, где дом. Ноги принесли в мастерскую. Всего несколько дней назад Лихой гордился своим делом, гонял мастеров на малейший беспорядок, а сейчас никакой радости не ощутил. Железки, чего о них беспокоиться. Он дурак, что воевал с конкурентами за каждый заказ, бился за место под солнцем.

– Заболел, друг? – приятель из администрации заехал забрать отремонтированную машину, подошел поздороваться.

– Вид у тебя не очень.

– У тебя тоже не очень, – ответил Лихой, лишь бы отвязаться. Если на душе полный сумрак, то откуда здоровому виду взяться.

– Я из администрации ухожу, – разоткровенничался неожиданно приятель.

– Что так? Плохо кормят?

– Спина гнуться перестала. А гордыня осталась. Искать работу в лом. Как подумаю, что будут шептаться за спиной, так муторно.

– Дело свое заведи. Сразу начальник.

– Не умею я заводить, терпения не хватит.

Готовое бы что.

– Покупай мою мастерскую, – Лихой сам не понял, что брякнул.

– Ты шутишь?

– Не хочешь, как хочешь, – не было сил уговаривать, возражать, доказывать.

– Подожди. Денис! Волков! Стой.

Лихой не сразу понял, что к нему обращаются. Забыл, что его Денис зовут. Мышке нравилось произносить Лихой и он легко отказался от обыкновенного имени. Приятель догнал, заступил дорогу, заговорил что-то быстро, размахивая руками.