Магнолия в твоём саду. Часть 2

Высунется, чиркнет влажным кончиком и спрячется, будто хорёк в норку.

Ивонна, добрая душа, обещала — и не выдать, и на выгон, к своим отвести.

— Там никто против не будет. Только ты погоди. Очень уж мне хочется на огоньки посмотреть.

Плотики со свечами уже прошли под мостом и приближались к тому месту, где стояли Ивонна и Падди.

— Вдруг какой-нибудь к берегу прибьёт, — девочка мечтательно вздохнула.

Падди подошёл вразвалку, встал у неё за спиной.

— О женихе мечтаешь?

— О хорошем женихе, — поправила Ивонна.

Кажется, и впрямь на этот счёт было какое-то поверье. Если свадебный плот прибьёт к ногам незамужней девицы…

— Так вот он я, — Падди вдруг обхватил Ивонну поперёк груди, потянул прочь от воды.

— Ты что? Пусти! — девочка, кажется, и испугаться по-настоящему не успела.

А на меня напало оцепенение — будто я смотрела на происходящее сквозь толщу времени и не имела сил вмешаться. Потому что всё уже случилось. Сейчас он скажет: «Чего ждать? Они там, на пуховых перинах, а мы тут, на травке».

Ивонна укусит его за руку и вырвется. Он крикнет, шипя от злости: «Для барских сынков себя бережёшь? Я тебе нехорош?» Загородит ей путь к бегству, и она бросится в воду, но не выплывет. А он потом расскажет, что видел упавшую с моста девочку. Видел издалека, со стороны деревни. В поместье не заходил. Не велено же…

Фигуры Падди и Ивонны утратили плотность. Они казались призраками — из тех, что обречены снова и снова переживать одни и те же события. Воздух стал густым, вязким, будто болотная жижа.

Моим противником был сам гобелен времени, сотканный однажды и навсегда. Плотнее и крепче парусного льна, он пытался подчинить меня, посылая видения софы, на которой мы с Адрисом… Так его звали, графского сына — Адрис.

Но я вольное привидение. Хожу, куда хочу, и делаю, что вздумается. А сейчас… я… хочу… надрать задницу паршивцу Падди!

Гобелен с треском лопнул, трясина отпустила, видения свершившегося погасли.

Ивонна, настоящая, живая, рванулась из лап негодяя… Он вскрикнул: «Ты кусаться?» — и снова схватил едва освободившуюся девочку.

События двинулись по иному пути, который явно должен был привести к концу не менее скверному, чем предыдущий.

Но не приведёт.

В один миг руки гадёныша сжало невидимыми тисками. Затрещали кости, Падди зашёлся воем. А дальше и вовсе была картинка: одежда мерзавца осыпалась клочьями, а сам он, гол, как ощипанный курёнок, взлетел в воздух и шлёпнулся в воду на середине реки. Ивонна глядела на этакое чудо раскрыв рот.