Я - не ваша няня, лорд!

Им ведь всего по пять лет, а такие сорвиголовы, что слов нет! 

 От расстройства лорд Эванс стукнул кулаком по столу. График подпрыгнул, стакан звякнул. Леди Маралья грозно фыркнула:

– Все дети такие, дорогой мой! Так что с няньками там у него не сложилось?

 Раздался тяжелый вздох:

– Одна сбежала через неделю. Другая продержалась месяц. Третья… Вот как раз эта, с … глазами, продержалась две недели.

– А брату некогда заниматься детьми, вы же понимаете.

Теперь тяжело вздохнула леди Маралья.

И я понимала, почему. Старшая явно осуждала что самого лорда Эванса, что генерала. Не найти времени для своего ребенка, по ее глубокому убеждению, было непростительно.

И уж если берешь себе персонал такого рода, то только профессиональный.

А, судя по всему, генерал Лайат взял и обошел своим вниманием наш пансион.

 – Я все понимаю, дорогой мой, – веско сказала она и кресло заскрипело. Встала, значит, старшая. И волнуется, ага.

– Но почему он, герой нации, можно сказать, не обратился сразу в наш пансион? – голос леди Маральи нарастал.

За свой пансион она стояла горой.

– Вот вы же нас курируете, лорд Эванс! А родному брату почему не посоветовали? – тут ее голос упал до шепота.

– Видите ли, – промямлил лорд Эванс, не ожидающий, видно, такого наезда.

 Это он зря.

Наша старшая на многое способна. Да я уверена, что и сам красавчик генерал Лайат вздрогнул бы от ее тона.  Это вам не нежить крошить направо-налево. Тут леди Маралья в своем праве, между прочим.

– Ладно, не оправдывайтесь, голубчик. Я и так все поняла. Ваши пассии, небось, няньки эти были? – со вздохом сказала старшая.

– Эмм.. – промямлил опять лорд Эванс. 

Ну вот!

Я так и думала. Кто же еще? Подсунул на тепленькое местечко к брату непрофессионалок. А результат?

Вот он - плачевный!

 С детками работать это вам не юбкой крутить перед хозяйским носом.

– Да и, – вдруг серьезно сказал мужчина. – После смерти жены Лайат почти не бывает в поместье.

Я вам больше скажу, леди Маралья. Только между нами.

Кресло опять скрипнуло. Значит, старшая с размаху в него села. Она у нас дама габаритная, не всякой мебели дано устоять и принять ее в свои объятья.

– Думаю, что он до сих пор не может себе простить ее смерти.

 Мое ухо уже наполовину поместилось в стакан. Ну, ну что же с ней случилось?!

Наступило недолгое молчание.

– Да, печальная история, – опять повторила леди Маралья то, что я уже и так знала.