Трактир на Мясницкой

Ибо не только пожилым мужчинам нравятся женщины намного их моложе, но и женщинам в возрасте, случается, нравятся мужчины младше их лет на пятнадцать-двадцать. И примеры тому имеются в количествах не столь уж и малых.

По левую руку от председателя жюри Сыча сидел, а вернее, все время вставал, проходил на кухню, где готовили свои конкурсные блюда шеф-повара, подходил к ведущему и что-то ему говорил почетный член жюри Антон Антоныч Корнелюк, чиновник из Департамента торговли и услуг. У Антона Антоныча была прямо-таки летящая походка.

Это могло говорить только о двух вещах: либо он по жизни торопыга, либо он по уши влюблен и безгранично счастлив. А такое состояние просматривается не только в блеске глаз, но и в пластике тела. В том числе отражается и на походке.

Кстати, быть влюбленным вовсе не значит любить какую-нибудь конкретную женщину. Можно быть влюбленным в работу, в своих друзей, просто в жизнь. А можно быть влюбленным в свою должность и себя в ней. Словом, Корнелюк буквально порхал, как романтическая девица из второй половины девятнадцатого века, только что выпущенная в свет, то бишь «на волю» из института благородных девиц.

Несчастные такой летящей походки не имеют. Она у них чаще всего тяжелая, носками внутрь. И руки у них висят как плети, плечи при этом обреченно опущены. Такая походка была у Виктории Безработной, чье место находилось рядом с Корнелюком. Она входила в состав жюри, поскольку была шеф-поваром и тоже, как и Дрего Мора, являлась членом Российской гильдии шеф-поваров и его Кулинарного совета.

Седьмым членом жюри был как раз Жора Денисенко, мой консультант.

А на сцене неустанным волчком продолжал шутить, развлекая не столь уж и многочисленную публику, лысоватый ведущий.

– …один из главных и мудрых древнейших постулатов гласит: кушать надо часто, но помногу. – Ведущий хохотнул, чего не поддержал ни один из присутствующих, и изрек еще одну мудрую мысль: – Ведь когда сыт, жизнь налаживается и не кажется на полный желудок никчемной и пустой.

Лысоватый ведущий замолчал и сделал знак, приложив палец к губам. Потом исчез и через несколько мгновений вернулся с загадочным видом. Затем, подойдя к микрофону, произнес:

– Господа, вынос блюд состоится через две минуты.

Жюри подобралось, разговоры стихли. Даже стремительный Корнелюк успокоился, сел на свое место и уставился на задернутый малиновой портьерой вход в кухню. Прошла минута. Еще одна.