Искра

А Роберт Райдер словно сорвался с цепи, принимая самоубийственные попытки одну за другой: бойкот автономии и одновременно спонсируемые бунты в Ирландии, подпольные типографии с призывами анархистов, разжигание недовольства фабричных рабочих и обещания профсоюзам чуть ли ни неба в алмазах, если.

— Он пытается заставить тебя сделать выбор, — пожимала плечами Риан. — Ты действительно можешь пережечь метку Королевы?

— Могу.

Своих пределов Алекс не знал и отчаянно балансировал между отцом и Ее Величеством, больше всего опасаясь однажды обнаружить герцога в допросной.

Потом была операция в Персии, четыре недели в строгаче у дивов, осознание, что Королеве он удобнее мертвый, и болезнь отца — Роберта Райдера разбил паралич, пока маг был на материке.

И письмо с проклятиями — рука Валентина, корявый росчерк умирающего герцога — в ответ на предложение встретиться.

Пусть так. Разорять маркиза Райдера было даже забавно. К началу прошлого года Александру принадлежали закладные на три четверти земель и семьдесят процентов капитала Райдеров — душка-Вэл и его мать тратили деньги без счета.

Камни из хиндостанского дворца были нужны, чтобы выкупить остатки, и тогда титул стал бы просто формальностью.

Пышной и утомительной формальностью, сопровождаемой десятками газетчиков.

Александр шел по дому и улыбался. В крови играли магия и торжество. Он добился своего, как и обещал тринадцать лет назад. Добился не благодаря титулу, знатности и роду, а вопреки.

Вернул принадлежащее по праву, а вместе с ним — опасливое уважение друзей отца, которых мог сдать Гончим в попытке выслужиться ради Источника и которых не предал: десяток визиток ждал своего часа. Ландон, чопорный Ландон — не молодой и бесшабашный Мейфэр, а Белгрейвия и Челси, — приняли его, до исчезновения метки осталось меньше двух лет, и Александр улыбался, чувствуя себя легко и свободно.

О Королеве и ее «расположении» думать не хотелось — хотя бы сегодня.

Глава 2

То, что Александр не приедет, я поняла, когда прочитала протянутые мне мистером Ллойдом газеты.

— Да-да, сейчас, — пропыхтела я, выдергивая особо неподатливый куст чертополоха. Я уже и окопала его, и подрыла на несколько дюймов, и даже полила, размягчая ссохшуюся за жаркие июньские дни землю, но корень не поддавался.

— И не… — Рывок. — Надейся… — Рывок. — Что я… тебя… оставлю!

Сад леди Эвелин, бабушки Александра, был в кошмарном состоянии.