Искра

Или Джейн — они пробыли в Ллавелине два месяца? Кто-то из их семьи?

Господи, что же теперь делать?

И совсем плохо стало, когда Гамильтон приехал с бутылкой вина и вульгарным звенящим браслетом в расписной шкатулке — такими обвешивались танцовщицы в кабаре Уайтчепела.

— Может быть, этот скромный подарок сгладит возникшую неловкость? Вы позволите? — Мужчина вынул витое серебряное украшение, и свисающие с него колечки забренчали, как мониста цыганок.

— Я не могу это принять.

— Почему? Вам не нравится? Красивый браслет для красивой леди.

— Вы зря тратите время, мистер Гамильтон, — глухо сказала я, крепко держась за перила моста. К счастью, Гамильтон не подъехал к дому, — я даже не представляю, как бы выпроваживала его из гостиной. Особенно учитывая, что мистер Ллойд ушел на охоту.

— Мисс Ллойд, я не понимаю, чем вызывал вашу неприязнь, но в любом случае прошу меня простить. Я совсем недавно переехал в Уэльс, никого здесь не знаю, и подумал, что вы…

…буду рада завести знакомство, скучая в глуши без мужчины.

Я плотнее запахнула шаль, борясь с желанием завернуться в нее с головой. На солнце набежала туча, и глаза мужчины заблестели жадными огоньками.

Неужели в Ллавелине нет ни одной… ни одной?

…а поначалу он выглядел даже симпатичным…

— Вы зря тратите время, — повторила я. — Я не принимаю гостей и не наношу визитов. Если вы продолжите настаивать, я буду вынуждена сообщить о вас мистеру Райдеру, — спряталась я за именем Александра.

— Дождь собирается, — сказал после паузы Гамильтон.

— Не повезет кому-то промокнуть.

На пустошь действительно шла гроза. Горизонт затянуло исчерна-синим еще утром. Зяблики и воробьи смолкли, попрятались бабочки и жуки, и только стрижи цепляли грудью молодой вереск, гоняясь за прибитой духотою к траве мошкарой.

— Поэтому вам лучше поторопиться, — твердо сказала я. — До Медных Буков больше двадцати миль.

— Ясно, — наклонил голову, признавая поражение, Гамильтон. — Простите за назойливость, мисс Ллойд.

— Мужчина громко хлопнул шкатулкой и спрятал ее в карман, протянул мне руку. — Просто скажите, что не сердитесь. Дождь и вправду вот-вот хлынет, — добавил Гамильтон, видя, что я медлю. На мост он так и не поднялся, стоял в ярде от настила, и палец с маяком Уилбера заболел.

Переступить границу мне не позволил Один. Волк появился с подветренной стороны, и конь Гамильтона истерично заржал, встал на дыбы, увидев зверя вблизи.