Миа: Тьма над Горным краем. Часть 1

Одно дело возиться с растениями, пересаживать и поливать, но совсем другое — зачем-то запоминать их названия, виды, семейства… Тоска зеленая. То ли дело литература и история! Надеюсь, мэтр Силаб пришлет книги до конца этой недели. Здесь не так уж много задают — стану учиться параллельно.

Мы сразу же поняли, что госпожа Пирим относится к травничеству трепетно, пытаясь и нас заразить своим энтузиазмом. То, что она хочет привить любовь к растениям студентам, не могло не радовать. Это сразу выделило ее среди здешних преподавателей — сплошь циников и прагматиков.

Но меня неприятно удивило другое: за часовую лекцию наставница ни разу не упомянула о повсеместной гибели ее любимых растений и вреде, который наносит природе производственная деятельность. А ведь это так очевидно! Я смотрела в окно на скучный корпус номер три напротив. Возле самого входа чахло деревце. Кривой темно-серый ствол, тонкие скрюченные ветви, редкая листва, словно изъеденная неведомой хворью. Понять что это — обыкновенный явор или плант[1] — не представлялось возможным.

— Что, Миа, заскучала? — голос госпожи Пирим прозвучал совсем близко.

Я смутилась и взглянула на травницу. Та улыбалась, как всегда, приветливо и мило.

— Нет, наставница. Простите. Я просто гадала, как называется деревце, что растет там, у входа.

Гномка выглянула на улицу, и ее лицо стало грустным, даже скорбным. И я пожалела о том, что привлекла внимание к кошмару, творящемуся снаружи. Подобное не может не причинять боли тому, кто так любит растения.

— Это эльфийский золотой я́вор.

По классу пронесся пораженный вздох. Картинки с чудесными рощами эльфийских яворов видели все. Это редкое, восхитительно прекрасное дерево со светло-золотистым стволом и сверкающей серебром листвой. Что же с ним стало здесь! Это больше, чем трагедия. Это преступление.

Наставница отошла от окна и села за учительский стол.

— Саженец подарили нашему университету за победу… уж не помню, в каких соревнованиях… лет шестьдесят назад. Золотой я́вор растет очень медленно, а цветет и плодоносит только в землях эльфов.

Лет тридцать уже в таком вот состоянии, я ничего не смогла сделать. — Госпожа Пирим сложила перед собой большие натруженные руки с выступающими венами и добавила: — Не смогла. И не только с я́вором, к сожалению.

Мои соседки ерзали, переглядывались между собой.

— А пересаживать не пробовали? — спросила одна из них, востроносенькая блондинка.

— Подменяли землю, привезенной из Ангрианна. Не помогло.

— Да и ладно, растет и растет.