Птичка для дракона. Улететь и спасти(сь)

Я криво усмехнулся, думая о том, что полностью заслужил это наказание. Но как бы ни саднили раны, нанесенные божественными когтями, раскаяния не испытывал. В конце концов, я делал для Ти-Аматы всё, что мог. Ей не в чем было упрекнуть меня до сих пор.

Но теперь появилась Феолике.

— Нет-нет, — уловив мою мысль, Богиня расслабленно махнула рукой, — я не ревную к твоей девчонке. Меня, дорогой Тольвейр, больше всего на свете волнует то, как вернуть себе былую силу, власть, которой я обладала тысячи лет назад.

Когда меня чтили и боялись не на одном клочке суши, а во всём мире. Тогда веровали во многих богов, — Ти-Амата ностальгически вздохнула, — и я могла быть тем, кто я есть — Скользкой Богиней. Мудрой Змеёй. Но теперь, когда твои, Тольвейр, предки везде распространили свою веру, мне приходится играть роль Великой Матери. Не очень-то это справедливо, — прищурилась она, допивая ритуальную кровь. — Ничего, когда мы установим мою власть на всей Гиркантии, а потом и на Санхане, у нас будет огромная армия, а у меня — столько силы, что драконий мир содрогнётся!

— И покорится, — добавил я.

— И покорится, — согласилась Ти-Амата, поигрывая пустым кубком. Я ждал, что она ещё скажет, и мой взгляд прошёлся по зале. По алтарю, который представлял собой гигантскую плоскую чашу, на дне которой засохла кровь. Я предвидел, что Феолике может нечаянно забрести сюда, и укрыл залу иллюзией; любой, заглянувший сюда, решил бы, что это совершенно пустая комната с затянутыми древней паутиной углами.

— Дикари в горах Пельтенна ещё сопротивляются? — спросила Ти-Амата, отвлекая внимание на себя. Я посмотрел ей в лицо, красивое, как только может быть красиво лицо божественной Змеи:

— Им недолго осталось. Кровь, которую вы только что выпили, Богиня, текла в жилах одного из величайших пельтеннских воинов. Я сам ранил его и отдал в руки Первого жреца.

— Ах, вот почему она была так приятна на вкус, — улыбнулась моя собеседница. — А что с теми, которые нашли убежище и отстреливались из луков, не пропуская твоих воинов?

Я улыбнулся ей в ответ:

— К ним пришло Пламя Богини.

— Замечательно, Тольвейр! — Она рассмеялась своим металлическим смехом, но тут же погрозила мне когтистым пальцем: — И всё же, не увлекайся. Помни, что мне важнее, чтобы в меня уверовали, чтобы мне покорились. Бездумное уничтожение местных людишек ни к чему хорошему не приведёт. Надо знать меру.

— Истинно так, — подтвердил я.