Академия Иммерсии: Портал судьбы

– Отоспится, отъестся и будет вновь как огурчик! Мы можем идти, лэр?

– Свободны! – ответил Гримхалк и взглядом проводил до выхода пятерку своих студентов, смутно предчувствуя, что набор этого года еще не раз испытает его нервы на прочность.

Впрочем, весь жизненный опыт орка говорил о том, что препятствия, попадающие ему на пути, лишь закаляют характер.

– Шикарная попка! – послышался голос пришедшего на мгновение в сознание человека, лицо которого качалось возле пятой точки оркши, и под взрыв смеха пятерки однокурсников он вновь провалился в состояние бесчувственной ноши.

Глава 6. Хорошо задуманное зачастую плохо удается

Все говорят, чем меньше будешь знать,

Тем проще будет жить на свете белом,

Но знать – совсем не значит понимать,

А пониманье служит знаниям заделом.

Скрип сухой, чуть подмороженной травы под белоснежными лапами и чувство невероятной свободы, подстегиваемое свежим ветром с несметным количеством разнообразных запахов. В азарте погони я практически лечу, едва касаясь подушечкам лап промерзшей земли, следуя по четким следам удирающего зайца.

Каждой клеточкой своего тела я слышу нотки его страха, и эта чудесная музыка подгоняет меня всё сильнее вперед. Мне не надо ни о чём думать, размышлять или волноваться. Эта погоня – подобно произведению искусства, безобразно красивому в своей первозданности. Звериная сторона меня уязвима, но в то же время сила этого облика, которую я только начинаю осознавать, будоражит сознание, оставляя далеко позади все тревоги о собственной безопасности. Я точно знаю, что мне ничего не угрожает. Эта родственная уверенность в шкуре серого цвета бежит параллельно, чуть позади, внимательно контролируя все этапы моей первой охоты.

Заяц внезапно делает резкое движение, мои ловкие лапы повторяют интервальные повороты добычи без малейших усилий. Он ничего не может сделать, чтобы избавиться от погони. С каждым новым маневром я всё ближе и ближе. Наконец, моя лапа переплетается с пушистой ступней, и вот, сжав челюсти вокруг хрупкой шеи, я смакую ужас жертвы перед своим последним вдохом.

Ночь наступает как большой темный покров, устилающий всё своим мягким одеянием. Снег легко осыпается, создавая ультрамариновый ореол вокруг Селентоса. Я смотрю вниз на искореженное тело зайца и чувствую только безумное наслаждение. Это искусство выживания, не более.

В собственной благодарности к зимней ночи я поднимаю голову к небу и начинаю петь. Этот вой – песня зверя, празднующего свою первую добычу.