Мой любимый домовой

– Да, что-то я стар стал, господин, кхе-кхе, не тудой отвёз… Видимо, совсем слеп стал… – этот скрипучий тембр был Дарине незнаком.

– Откройте! – последовал незамедлительный приказ.

Ящик опустили, крышка скрипнула, и девушка замерла, закрыв глаза, затаив дыхание и стараясь не дрожать: может быть, так она сойдёт за покойницу?..

– Что это? Труп? – прозвучал чарующий голос совсем близко, и Дарина чудом сдержалась, чтобы не посмотреть на его обладателя: томление усилилось.

– Это кукла, господин! Видите? Просто кукла.

Я слышала, такие в столице нынче в моде… – голос пекарши предательски вибрировал, выдавая обуявший ту ужас.

– Хм… А вонь как от покойника…

– Это из-за волос, господин, – не сдавалась девушка. – Волосы таких кукол делают, срезая пряди с трупов… Видимо, эти принадлежали уже разлагающемуся мертвецу…

– Какая мерзость! Закройте, пока всё здесь не провоняло! Не хочу, чтобы кровь моих невест отдавала подобной падалью. Пусть лучше будет сладкой, как ваши булочки…

– Вы правы, господин, – наигранно хихикнула пекарша, и в её тоне проскользнуло облегчение.

Крышка громыхнула и накрыла ящик. Дарина, наконец, смогла выдохнуть. Где-то на самом краю сознания она почти пожалела, что этот великолепный мужчина не раскусил её затею. И лишь осознание того, что, как бы ни был красив хищник, природы его это не меняет, заставляло её лежать смирно и не шевелиться, пока пекарь с возницей грузили ящик в повозку.

Дорога до лесничества была долгой. К счастью, когда опасность встречи с вампирами миновала, старик-возница сделал привал, высвободив девушку из заточения и позволив смыть смрад в ручье.

Он оказался вполне неплохим дядечкой, чем-то напоминающим Дарине отца.

Девушка заплатила ему ещё пару монет, чтобы он довёз её прямо до развилки с просёлочной дорогой, ведущей к её родовому гнезду, и пешком прошлась, ностальгируя о детстве, припоминая, как они с отцом-лесником облазили всё в окрестностях и знали каждый кустик.

Мачеха встретила Дарину без радушия. Узнав о смерти лекаря, передёрнула плечами: мне, мол, какое дело? Тридцать пять ей исполнилось в прошлом году, и под закон она больше не подпадала.

Сразу выгнать падчерицу из дома ей не позволили продемонстрированные той драгоценности.

Пронырливая тётка тут же сменила тон на елейный и выпросила у «доченьки» колье с большими камнями. Ей казалось, что такая вещица может стоить дорого, хотя Дарина помнила, что за него Юркерт отдал монет меньше, чем за выглядевшие простовато серёжки.