Мой любимый домовой

Глаза Даши сами собой распахнулись, и она восхищённо замерла, затаив дыхание: Горд, сверкающий на неё чёрными с алыми всполохами глазами, выглядел неимоверно, просто восхитительно сексуальным злодейским злодеем!

Она наклонилась и прильнула губами к его рту, трепеща каждой клеточкой от нетерпения. Он ответил с жадным голодом, словно до этого всё время сдерживал себя, а теперь не видел больше смысла таиться. Полностью пленил, крепко прижав девушку и тихо порыкивая от победы.

Отпускаллишь для того, чтобы шумно вдохнуть-испить её энергии, её света, с кристальным звоном наполнившего крохотный сарайчик.

Позже наверняка вылезут предательские бордовые пятна, но сейчас Даше было всё равно: он довёл её почти до исступления ласками, и девушка не могла припомнить, кто ещё вызывал в ней подобный шторм. Ураган. Смерч. Самум в раскалённой пустыне. Где Горд был дождём, первыми каплями, упавшими на плавящуюся от зноя землю.

Даша уже в кровь искусала губы в попытке заглушить стоны, но они всё равно вырывались лёгкими всхлипами. И когда его пальцы скользнули по её сокровенному, девушка выгнулась от остроты ощущений, стала тереться об него: направляя, показывая…

Горд чутко улавливал каждый её вздох, каждое движение. Её магия пьянила его, кружила голову. А тьма, бурлившая в нём, требовала: ещё! Дай ещё! И он пил, дрожа всем существом.

Взрыв её чувственности, экстаз накрыли его с головой, напитав до краёв энергией и его, и артефакт, и ещё больше расплескалось вокруг, повиснув в воздухе крохотными искорками. Вскрикнув, девушка замерла и обмякла в его руках, и Горд крепче прижал её к себе, слушая стук успокаивающегося сердца. Одновременно он пытался унять своё естество, кипящее в тёмной алчности: присвой её, забери всю!

Именно так теперь он и собирался поступить: Горд не отдаст Дашу никому, слишком ценна эта девушка.

А ещё ему очень хотелось узнать, что он почувствует, лаская её, когда вернёт себе тело… В памяти мага, на удивление, был лишь единственный момент близости с женщиной, но и тот был так сильно смазан, словно Махонад был не в себе или крепком подпитии. Любопытство Горда не унималось этими жалкими обрывками, он хотел ощутить всё сам. Осталось дело за малым – вернуть себе тело.