Мой любимый домовой

Бува и усом в ответ не дрогнул, приняв приказ к исполнению: уж больно хороши ему показались и каша, и медовый пирог с ягодами! За это он готов был сотворить всё мешками, но Горд умерил пыл малыша, памятуя о происшествии с водой, велел пополнить горшки и мешочки в прежнем объёме.

Путь до домика занял гораздо меньше времени, чем до того места, где он прикончил наёмника. Хотя, может быть, всё дело в магии Даши, которая днём напитала его и кулон.

Нервишки мачехи были не в пример слабее, чем у Даши, и ему хватило невидимости и грозного завывания, чтобы она вынула из тайника бумаги, швырнула их на пол, да как была, в длинной ночной рубашке, с визгами удрала из домика в лес.

Что с нею сталось, Горда не волновало: ночная чащоба полна хищников и тварей, расползшихся из Пустоши, а вопящая женщина во тьме – точно приглашение к трапезе.

Он вернулся в деревню, оставил бумаги на столе и не отказал себе в удовольствии скользнуть к девушке под бочок. Хоть в подпитке и не нуждался. Ему просто было приятно обнимать её, ласкать, и он ничего не мог с собой поделать: к Даше его тянуло будто магнитом.

Горд сдерживался как мог, чтобы не потревожить её сон, но Даша проснулась, замурлыкала и завозилась, удобнее устраиваясь в его объятиях. Он ответил низким грудным урчанием, покрыл её шею поцелуями, испытывая жалящее томление духа, нарастающее от ласк, и ничто не могло удовлетворить эту жажду. Его тьме было мало, и она алчно требовала взять себе всё, до последней капли.

Почуяв, что Митя тревожно зашевелился, а устроившийся в его ногах Бува поднял голову, с бесстыдным любопытством наблюдая за ними.

Даша смутилась и тихо шепнула Горду:

– Пойдём во двор?

Тот не сопротивлялся. Держа Дашу за руку, помог выйти и спуститься по ступеням: в отличие от него, девушка ничего не видела в темноте. Сел на крыльцо и усадил Дашу на колени. Впился в её губы жгучим поцелуем, заглушив наигранный вздох возмущения. Заскользил ладонями по телу, с наслаждением чувствуя, как она дрожит и выгибается под его руками.

Она в ответ обхватила его шею, крепче прижимаясь к нему.

Они так увлеклись ласками, что не обратили внимания на тихий скрип калитки, ведущий на скотный закуток двора, списав это на ветер. А когда что-то холодное коснулось плеча Даши, она дёрнулась, обернулась и неловко взмахнула рукой, решив, что это какое-то насекомое.

С её пальцев сорвался крохотный светящийся шарик, и девушка вскрикнула от неожиданности.