Мой любимый домовой

Затем он несколько раз вздохнул и, будто сломав в себе какую-то плотину, выпалил в лицо скалящемуся умертвию:

– Ты больше не посмеешь обидеть меня и маму! Теперь ты именно то, чем был всегда! – похыркав носоглоткой, набрал слюны, плюнул в мёртвого отчима и гораздо тише, будто сдувшись, добавил: – Просто кусок протухшего мяса… Едем, дядя Горд, не будем заставлять маму волноваться.

Всадник хмыкнул и тронул поводья.

С залихватским посвистом Чёрные Всадники пустились по деревенской улочке вскачь, увозя девушку и мальчика.

А наутро соседи, разбуженные шумом и наблюдавшие за ними из-за занавесок, станут говорить, что-де, Пустошь прислала за Дарькой своих Генералов, чтобы те уволокли её и мальца за грехи их тяжкие и тёмные.

Судачить, впрочем, они будут недолго. Потому что самые любопытные обнаружат посаженного на цепь Дьюка и с глупости, решив его освободить, попадутся ему на зуб.

Покусанные изрубят умертвие на куски, закопают да на том успокоятся. Только к вечеру занемогут сами, а к ночи помрут. Чтобы после, когда вся деревня уснёт, восстать вместе с Дьюком и покончить с жалкой деревушкой, не оставив там ни единого живого, только мёртвых.

Через пару дней по королевскому указу в селение прибудут вампиры. Они сгонят всех бродячих мертвецов в самый большой дом, которым являлась таверна, и подожгут. В том пламене будут все: и Дьюк, и свекровь, злобный староста и тавернщик, отказавшийся продать девушке горсть крупы.

Не будет только странного смешливого деда. Он, стоя за околицей, поглаживая бороду и усы, посмеиваясь, полюбуется, как от таверны, одним за другим вспыхивают дома, и вся деревня, ярко пылая, сгинет в пожаре. Поправив на плече котомку, свистнет чёрного пса и, опираясь на кривую палку, побредёт в ту же сторону, куда ускакали Чёрные Всадники.