Колодец мрака

Кроме них тут висели несколько кругов копченой колбасы, в углу стояла кадка с квашеной капустой, а на полках вдоль стен расположились разнообразные горшочки, свертки и штук шесть кувшинов. Тщательно проверив их все, я стала обладательницей небольшого куска сыра, крынки молока и сухарей. Колбасу брать не рискнула – все‑таки ее не так много, да и висит на видном месте. Мало ли. Обойдусь. К тому же и без колбасы находки выглядели весьма недурно.

Правда, сыр резать оказалось нечем, поэтому пришлось разломить руками. На пол посыпались крошки. Но к моему изумлению, едва коснувшись потемневших от времени досок, замерцали и исчезли.

Ого! Опять магия? Что ж, теперь понятно, почему в кладовке так чисто – какое‑то заклинание магической уборки старается. И вот почему в нашем мире столь полезной вещи нет? Так бы было удобно: никаких пылесосов, тряпок и прочего не надо.

Повздыхав немного над превосходством магии над технологиями, я неспешно расправилась с ужином. Потом запихнула в сумку на завтра еще сухарей и вторую половинку сыра и вернулась в теплую зону. Все. Теперь отдых.

Забившись подальше между сундуками, я наконец‑то позволила себе закрыть глаза и отключиться.

Проснулась я от того, что захотелось в туалет. Поскольку оное место для уединений тут отсутствовало, такое желание оказалось совсем не вовремя и нехорошо.

Вариант справить нужду прямо здесь, в уголке, меня, как цивилизованного человека, не радовал. Но не подниматься же наверх к хозяевам и просить разрешения воспользоваться их уборной?

Может, удастся дотерпеть хотя бы до улицы? Черт, я ведь даже не знаю, который сейчас час и сколько проспала!

Я подскочила и, подхватив сумку с вещами, поспешила к лестнице, на выход.

Осторожно приоткрыв крышку люка, осмотрелась. Никого. Вздох облегчения вырвался сам собой: если бы пришлось ждать, не уверена, что пересилила бы зов природы.

Выбравшись в коридор, я с радостью обнаружила, что за окном только‑только занимается рассвет. Что ж, самое удачное время, чтобы сделать ноги из этого гостеприимного домика. Правда, осталось еще кое‑что – плащи.