Гимназистка. Под тенью белой лисы

В кабинете я устроилась на довольно удобном стуле для посетителей и сразу сказала:

— Необходимость.

— Что, простите? — удивился заведующий.

— Необходимость привела меня к вам посреди года, поскольку я хочу у вас учиться, но могу не попасть позже.

— Вы у нас кто?

Я протянула свои документы, которые он наконец удостоил вниманием.

— Седых? Станислав Андреевич Седых вам, часом, не родственник?

— Дедушка.

Отвечала я не слишком уверенно, поскольку знала только отчество матери, а вот отчество её отца — уже нет. Но Владимир Викентьевич отзывался о моём дедушке со стороны матери как о прекрасном целителе, так что почти наверняка речь сейчас шла о нём.

— Хорошая наследственность, — одобрительно сказал Владимир Петрович. — Насколько мне помнится, у него была одна дочь?

Я кивнула, внутренне напрягаясь, потому что от вопроса о матери наверняка перейдут к вопросу об отце, а уж от него до моей нынешней настоящей фамилии рукой подать.

Впрочем, это всё равно не скроешь: такое рано или поздно вылезает наружу, а в моём случае скорее рано.

— Мои родители погибли, поэтому я могу рассчитывать только на себя.

— Ой ли, барышня? — усмехнулся заведующий. — Я помню, за кого вышла дочь Станислава Андреевича. Вы же из Рысьиных? Разве они отказались вас поддержать?

— Представления княгини Рысьиной о моём будущем очень отличаются от того, каким его хочу видеть я.

— Поэтому вы воспользовались первой же возможностью избежать уготовленного вам будущего и пришли сюда?

— Нет, не поэтому.

— А почему?

— Потому что я хочу быть целителем.

Сказала и неожиданно поняла, что это действительно так. Я хочу быть целителем не потому, что у меня нет выбора, а потому, что я хочу именно этого. Хочу исцелять людей.

Почему-то показалось, что я хотела этого или чего-то близкого в прошлой жизни. Хотела, но не сумела реализовать. Может, поэтому я рвалась сюда, а не просто пыталась спрятаться?

— Но вы же понимаете, что Рысьины с таким вашим выбором не смирятся?

— А что они смогут сделать? — удивилась я. — Пока я учусь, княгиня не имеет надо мной власти, разве не так? А потом я поступаю в распоряжение армии, и она опять не имеет надо мной власти.