Убить Сталина

Риббентроп вышел на крыльцо, шумно вдохнул горный воздух и, вскинув руки, восторженно протянул:

– Посмотрите, какая красота! Ну чем не рай! А ведь меня уговаривали не приобретать этот замок. Знаете, теперь я его не променяю на все сокровища мира.

Весна в горах наступает рано, а первые цветы так и вовсе пробиваются буквально из-под снега, и у Шелленберга невольно возникло ощущение, что они шагнули прямиком в тропический рай. Особенно красивыми были кусты, посаженные близ крыльца, – распустившись белым цветом, они напоминали хлопок.

А между ветками виднелось озеро, зажатое со всех сторон горами. Поговаривали, что в нем водится необыкновенно вкусная форель, которой здесь так много, что она буквально бросается даже на голый крючок.

При наличии свободного времени можно будет проверить все эти россказни.

– Дышится и впрямь великолепно, – вынужден был признать Шелленберг.

– Вы знаете о том, что Фушл очень старинный замок? – с гордостью в голосе продолжал Риббентроп.

Еще одна скверная привычка рейхминистра заключалась в том, что даже самые серьезные разговоры он начинал с затяжной преамбулы. Вальтера Шелленберга подобная манера разговора несказанно раздражала, но из опасения нажить из-за пустяков серьезного и опасного врага приходилось выслушивать эти долгие предисловия, а чтобы не выпасть из образа, нужно было принимать учтивый вид.

– Только почему вы все время называете этот дом замком? – пожал плечами Шелленберг, стараясь скрыть нарастающее раздражение.

 – Я не вижу здесь ни крепостных стен, ни башен, ни каких-то других фортификационных сооружений.

Рассмеявшись негромким смехом, Риббентроп повел бригадефюрера СС Шелленберга к озеру. Под ногами негромко захрустел гравий. Как только раздвинули ветки, взору предстала ровная сверкающая водная гладь. Тишь и благодать. Даже слабый ветерок не потревожит этого покоя.

– Фушл – это не замок в нашем понимании. Некогда это был всего лишь охотничий домик для местных князей и епископов.

 – Рейхсминистр спустился к воде. – Место было чрезвычайно популярное, и знатные вельможи приезжали сюда со всей округи. Так что ни о каких фортификационных сооружениях не может быть и речи. Затем этот домик перешел в собственность кайзеровской семьи, но, видно, в то время у него были более сильные увлечения, а потому здание приходило во все больший упадок, и единственными жителями в нем были местные лесничие.