Убить Сталина

Свет, струившийся из больших окон, падал на кусты, аккуратно стриженные длинными коробами, и освещал узкие дорожки, посыпанные гравием.

– Наши разведки установили такой контакт в Стокгольме, вы это знаете. Однако, уважаемый господин Риббентроп, вы сделали все, чтобы сорвать эти переговоры. А потом – я не особенно доверяю русским. Я солдат и готов подчиниться любому приказу. Лучше возьмите организационную часть на себя, придумайте причину, по которой Сталин приедет, и как только заручитесь его согласием, так я немедленно подключаюсь к операции.

Громкая музыка умолкла, на смену ей зазвучала скрипка. Иоахим Риббентроп предпочитал исключительно живую музыку, считая, что она благотворно влияет на аппетит. Шелленберг слышал о том, что в струнном оркестре первой скрипкой был старый еврей, который прежде играл в Венской опере. Правда, он выдавал себя за мадьяра. При брезгливости Риббентропа к неполноценным расам оставалось только удивляться, почему скрипач до сих пор не в Освенциме. А может, рейхсминистр настолько любит искусство, что решил не обращать внимание на его иудейское происхождение.

– Шелленберг, вы правы. В моем плане действительно имеются кое-какие неясности. Мне нужно будет проконсультироваться, а потом мы с вами поговорим об этом более обстоятельно. Пойдемте в обеденный зал. Знаете, я чертовски проголодался! – Подхватив Шелленберга под руку, он повел его в замок. – Вам уже сообщили, что будет на ужин?

Вальтер Шелленберг расслабленно улыбнулся, трудная часть разговора была завершена.

– Не имею ни малейшего понятия.

– Устрицы! Я ведь знаю, что вы к ним особенно неравнодушны.

– Совершенно верно, господин Риббентроп, – расхохотался Шелленберг. – Я думал, что вы дипломат, а вы, оказывается, настоящий разведчик!

Глава 11

НЕОЖИДАННАЯ ВСТРЕЧА

Пошел уже третий месяц, как Таврина переправили в шталагерь, или по-другому – постоянный лагерь для военнопленных. В какой-то степени жизнь здесь была упорядочена: на огромной территории, вмещавшей около пяти тысяч военнопленных, стояло несколько бараков, прачечная и даже баня, чего не наблюдалось во фронтовых сборных лагерях.

В сравнении с тремя другими лагерями, в которых пришлось побывать Таврину, шталагерь представлялся воплощением порядка. Может быть, потому, что располагался он вблизи промышленного предприятия, которому никак было не обойтись без рабского труда. Вот и приходилось таскать уголек с железнодорожной ветки к сталелитейному заводу.