Убить Сталина

Шелленберг даже не удивился вопросу – руководитель секретных служб должен знать все.

– Да, господин рейхсфюрер. Риббентроп предложил мне принять участие в разработке теракта против Сталина. Он считает, что как только Сталина не станет, так советский режим рухнет сам собой. Он сказал, что заручился поддержкой фюрера. И готов лично устранить Сталина на какой-нибудь из конференций. Правда, я сомневаюсь, что подобная конференция может состояться в ближайшем будущем.

– Ах, вот оно как, – интонации Гиммлера прозвучали слегка раздраженно.

 – С каких это пор внешнеполитическое ведомство вмешивается в дела зарубежной разведки? И потом, действительно, с чего это Риббентроп взял, что Сталин захочет с ним встретиться? Что же вы ему ответили?

– Я сказал, что готов помочь, даже рад буду подключить наш технический отдел, но только пусть он заручится от Сталина согласием, что тот явится на какую-нибудь международную конференцию. – Шелленберг слегка улыбнулся.

Гиммлер рассмеялся. Ответ Шелленберга ему понравился.

В рейхе ни для кого не были секретом натянутые отношения между главой внешнеполитического ведомства и рейхсфюрером СС. А потому Гиммлер не упускал случая, чтобы щелкнуть оппонента по кончику носа.

– Скажу вам откровенно, Вальтер, вряд ли Риббентропу удастся найти подходящую причину. Сталин не пойдет на контакт. Сейчас сорок четвертый год, а не сорок первый и даже не сорок второй… Раньше нужно было думать об этом. Русские сейчас переходят в наступление по всему фронту. Если с кем и можно встречаться, так это с его союзниками – американцами и англичанами.

Шелленберг застыл, стараясь ничем не выдать своего волнения. Все это весьма чревато… Рейхсфюрер произносил крамольные вещи. Если вдруг содержание разговора станет известно какому-то третьему лицу, то Гитлер, не колеблясь, лишит его всех наград и званий и велит публично казнить где-нибудь на Александерплац. Следовательно, Гиммлер полагает, что отношения между ними более чем доверительные.

– Как-нибудь, Шелленберг, мы с вами поговорим об этом пообстоятельнее.

Я считаю, что у нас с американцами и англичанами много общего. Во всяком случае, нелюбовь к России… Об этом они тоже никогда не забывают. Я даже не исключаю, что в этой войне могут выиграть русские. Не удивляйтесь, Вальтер, я реалист и прекрасно осведомлен о том, что творится на фронтах. И американцы с англичанами подозревают, что как только эта красная чума разделается с нами, так она непременно обрушит весь свой гнев и на их головы.