Чародейка

— Страх захлёстывал меня липкими волнами, и я бросилась к двери, но сразу была поймана в кольцо сильных рук.

— Нет, нет, отпусти, — я отчаянно забрыкалась, уже плохо соображая, что делаю.

— Да подожди ты! — Меня крепко прижали к невообразимо горячему телу. Настолько обжигающему своим жаром, что будь я мороженым, растаяла в ту же секунду. Я упёрлась ладонями в обнажённую мужскую грудь, надеясь дистанцироваться, но тщетно. — Просто доверься мне, — прошептал Бьёрн.

Не знаю: то ли осознав бесполезность попыток вырваться, то ли ещё что, но я перестала сопротивляться.

Бьёрн заключил мою голову в ладони, заставляя посмотреть на него.

— Ты мне доверяешь? — Шоколадного цвета глаза обволакивали теплом, призывали верить и не сомневаться в надёжности своего обладателя. И я доверилась. Да и выдерживать близость столь горячего, во всех смыслах, парня становилось сложно. Поэтому я торопливо кивнула и уставилась на узор из трещин на стене. Необходимо было смотреть куда угодно, только бы не начать разглядывать безупречный пресс, обезоруживающую улыбку или заволакивающие в сладкий омут тёмные глаза.

Дьявол! Я снова глазею на него как идиотка.

— Хорошо, — Бьёрн просиял белоснежной улыбкой, выпуская моё лицо из своих ладоней. — Тогда отвернись. И ты, Кьяра, тоже.

— Пф, я тебя умоляю. Как будто я не видела мужских задниц, — фыркнула старшекурсница. — Ладно, ладно, отворачиваюсь. И откуда столько целомудрия? — Девушка недовольно закатила глаза и выполнила указания.

Я взволновано сжимала и разжимала пальцы, слушая, как звякает пряжка ремня за спиной, и не могла понять, от чего нервничаю сильнее: оттого, что нахожусь в одной комнате с голым парнем, или оттого, что сейчас окажусь со здоровенным зверем в закрытом пространстве.

Бьёрн рвано задышал, причём настолько внезапно, что я чуть не обернулась.

— Не переживай, он знает, что делает. Если кто и умеет контролировать себя в волчьем облике, то это наш Бьёрн. — Кьяра была абсолютно спокойна и без сомнения верила в то, что говорит.

И я попыталась тоже успокоиться, но, когда тяжёлое дыхание Бьёрна сменилось звериным пыхтением, по затылку поползли мурашки, а тело налилось свинцом. Я замерла, боясь пошевелиться.

В мою ладонь ткнулись холодным влажным носом, затем ещё раз, по-видимому требуя, чтобы я повернулась.

— Всё хорошо, — раздалось в моей голове, а затем руки коснулся шершавый язык, вызывая щекотку.

Кьяра прыснула.

— Ты ещё на задние лапы перед ней встань.