Прорицатель 3. Дочь рода

Так пусть же в протоколе чемпионата будет зафиксирован призыв о помощи. Как уж они будут разбираться с этим дальше – не моя проблема.

Купол исчез, к нам уже бежали судьи и ещё один целитель. На их лицах был ужас, самый настоящий. Это они так за Марию переживают? Точно, взгляды этих поганцев обшаривали Селезнёву на предмет смертельных ранений. Ладно, постою в сторонке, сжимая обожжёнными руками оба меча: я имею полное право забрать себе трофейный меч поверженного врага.

Дальше началось какое-то безумие. Меня обвинили в попытке убийства участника чемпионата, нечестной борьбе и даже покушении на жизнь целителя! Я молчала, на вопросы не отвечала, лишь невинно улыбалась, запоминая каждого одарившего меня косым взглядом или позволившего себе оскорбить меня вслух.

Что они сделают? Дадут мне выпить эликсир правды? Вытащат из сокровищниц какой-нибудь артефакт, распознающий ложь? Или поверят на слово внебрачной дочери канцлера? О, я узнала этот тяжёлый подбородок и близко посаженные глаза. Даже выражение лица у отца и дочери было идентичным.

Я с улыбкой протянула руки для антимагических наручников. Пусть блокируют то, чего нет. Спустившийся со зрительских мест Михаил цедил слова и бросал на меня виноватые взгляды. Ну да, куда ему, солдату, до канцлера и его шавок.

Ничего, отец вмешается – и тогда все эти лизоблюды пожалеют, что посмели обвинить дочь рода Войтовых в несуществующих преступлениях. Когда мне сообщили, что меня отправят в камеру для одарённых, я рассмеялась в голос.

Полгода назад я бежала бы из страны или отдалась с потрохами Максимилиану, лишь бы не попасть в руки ищеек службы безопасности.

Алексей Наумов подбежал ко мне и, запыхаясь, сообщил, что меня могут продержать около суток для выяснения обстоятельств. Чемпионат будет продолжен завтра, и, в случае оправдательного вердикта, я даже смогу побороться за место в финале.

Оказывается, подтасовка результатов на глазах у зрителей вызвала бурю негодования среди аристо: многие рода слали протесты на имя императора, а некоторые и вовсе отзывали участие своих отпрысков в этом балагане.

– Держись, Ярина, мы вытащим тебя, – пообещал Алексей, забрав у меня мечи и передав их Михаилу. – Мой отец готов объявить войну роду Савицких несмотря на их связи. Уверен, Николай поддержит его решение.

– Да брось! Эта Селезнёва – непризнанный бастард.