Измена. Расплата черного дракона

Как я могла быть так слепа, чтобы не заметить, что они любовники? А выходит, ядовитую змею на груди пригрела! Почему я ничего не видела? Почему верила ему безмерно, без остатка доверяла каждому слову? Чем заслужила удар ножом в спину в самый тяжелый для любой женщины момент? Разве сильный воин станет пинать побитую собаку? Но Хейл это сделал, продолжая выпивать соки из своей любовницы, бесстыдно ощупывая ее округлые бедра своими огромными ручищами. Причмокивающие звуки их дерзкого поцелуя так и звенели в моих ушах.

Я запомню их навсегда! Этот противный чавкающий шум заставил мое сердце обливаться кровью. Я зажала меж зубов мамину пеленку, чтобы не завопить вепрем от душевной и физической боли.

— Пусть знает, — оторвалась Лисиль от моего мужа и произнесла с придыханием: — Пусть знает, что наша вражда никогда не закончится, и мы будем убивать Латимеров до тех пор, пока не сотрем их с лица Элрохима! — повернулась она ко мне и ее красивые зеленые глаза блеснули, а зрачки сузились до иголочек.

— Хейл, — простонала я жалобно, в последней отчаянной попытке пробудить в нем то светлое, за что его полюбила. — Мы ведь любили друг друга, вспомни. Прошу, отдай мне дочь, и я уйду из твоей жизни навсегда. Ты никогда больше меня не увидишь, — никогда бы не подумала, что стану молить родного мужа о спасении собственной жизни. Я смотрела в его черные глаза в надежде найти в них хоть толику снисхождения, но не находила. Он жесток и холоден.

— А я говорила, что она не способна сына родить, — рассмеялась предательница Лисиль.

— Какая-то никчемная девчонка на свет появилась! Фу! Еще и мелкая! Вылитая мать! — скривилась она в отвращении и снова прильнула к Хейлу. Накрутила прядь его длинных серебристых волос на палец и самодовольно ухмыльнулась. Такого проявления нежности он даже мне не позволял. Вечно отдергивался.

— Прошу, — взмолилась я сквозь слезы, стараясь не смотреть на Лисиль. — Умоляю. Ради всего святого. Ради нашей Соланы, — именно так мы хотели назвать ребенка, если родится дочь.

В честь богини плодородия. Вспоминай, Хейл, мы были счастливы и с нетерпением ждали первенца. Не слушай ее. Сердце слушай. Не может там царить одна лишь черная ненависть к моему роду. А как же мы?

— Твоя Солана будет воспитываться с детьми слуг. Не достойно это Латимеровское отродье жизни при дворе черных драконов! Полукровкам место на конюшне! — полоснула она острым клинком по моему и без того израненному сердцу.

А Хейл молчал.