Ведьма в горошек

Мы можем призвать дождь, например, или ветер, устроить болото или осушить, но приказать животным сняться с места обитания и покинуть навсегда – нет. Это надо обладать особым ментальным сродством с природой, как у эльфов. И, честно сказать, я завидовала этим их умениям. Причем, женщины обладали им в большей степени, чем мужчины. Однажды мама рассказывала, как в проезжающей через нашу деревню группе эльфов одна женщина приказала птице лететь домой и предупредить отца о ее приезде. Ничего удивительного, будь это почтовый голубь, но не обычный же придорожный воробей, живший в нашей деревне с момента рождения! Сначала она призвала его, а потом уже дала задание.

Я тогда слушала все это и воспринимала как на чудо – настолько было необычным такое умение.

В нашей деревне жили в основном люди. Был кузнец-гном, поселившийся у нас еще задолго до моего рождения, женившийся, кстати, на обычной женщине, народивший с ней семерых детей, успевших также вырасти и жениться, а уже их дети были моими ровесниками. Сам гном, кстати, был типичный представитель их вида – невысокий, не выше моего плеча, коренастый, с бородой по пояс, кустистыми бровями, носом-картошкой, крепкими для его возраста зубами и неуемной жизненной силой.

Он частенько по вечерам сидел возле своего дома с трубкой в зубах, попыхивал колечками дыма на потеху внукам и их друзьям, да рассказывал сказки и истории из своей молодости. Порой отличить, выдумка это или быль – не было возможности. Но мы могли часами слушать о всяких приключениях в недрах гор, о россыпях алмазов, торчавших прямо в штольнях из стен, о пещерных духах, забирающих ежегодно в жертву кого-нибудь из горняков. Рассказывал он неспешно, обстоятельно, с множеством подробностей, а мы, открыв рты, слушали и представляли себе все это в красках. Я до сих пор помню мороз по коже, охватывающий в особо напряженных моментах.

Улыбнувшись этим воспоминаниям, я со вздохом вернулась к работе. Оставалось рассортировать третий курс, а за второй я примусь уже завтра, итак, чувствую, плечи и ноги будут болеть от постоянных спусков-подъемов по лестнице и перетаскивания тяжестей.

Следующие несколько дней слились в один. Мы вставали затемно, шли на работу, там каждый закрывался в своем кабинете, и работали до вечера, порой даже без перерыва на обед. Мне принесли папки с личными делами первокурсников, я только и успевала подшивать их и расставлять, стремясь успеть к началу учебного семестра. А ведь предстояло еще и расселение студентов.