Убить Петра Великого

Навстречу королю шагнул комендант крепости, двадцатилетний капитан Фредерик.

– Вы готовы, комендант?

– Да, ваше величество, – отвечал Фредерик. – Разрешите вас проводить.

Худшие опасения оправдывались. Неужели король за что-то прогневался на своего верного слугу и решил, что остаток дней тот должен провести под неусыпным надзором королевской стражи?

Грип Йонссон старался выглядеть равнодушным, что давалось лишь благодаря невероятной мобилизации всех душевных сил. Лицевой нерв непроизвольно дрогнул, приподняв правый уголок рта.

– Сделайте мне такую любезность, – охотно согласился король, последовав за комендантом замка.

Капитан Фредерик был прусского происхождения, но уже более ста лет его предки достойно служили шведской короне, добившись величайшей благосклонности монархов. Именно по этой причине Карл XII доверил Фредерику, несмотря на значительную молодость, одну из своих ключевых крепостей.

Страж, стоявший у решетки, расторопно распахнул небольшую дверцу, пропуская вельмож в глубину каземата.

Король прошел первым, за ним, несколько нерешительно, ступил граф, и по-хозяйски, стукнув слегка по решетке ладонью, капитан Фредерик.

По стенам и потолку неприглядными лохмотьями свисал темный пористый мох, делая помещение еще более зловещим.

Прежний комендант крепости капитан Кольер, прослуживший в замке более пятнадцати лет, в позапрошлом году был отправлен в отставку по причине психического недуга. Поговаривали, что ему повсюду виделись души непогребенных людей.

В последний год он почти лишился рассудка и когда отправлялся на ночлег, то всякий раз брал с собой дюжину ружей и палил из них, заслышав подозрительный шорох.

У нынешнего коменданта замка нервы оказались более крепкими. По тому, как он себя вел, было видно, что со всякой нечистью он находился едва ли не в приятельских отношениях.

Прежде графу Йонссону не приходилось так глубоко спускаться в темницу. Теперь он видел, что она почти бездонна. По обе стороны длинного коридора располагались узенькие закутки, отгороженные толстыми решетками.

За ними, позвякивая тяжелыми цепями, просматривались силуэты узников в ветхих отрепьях, едва скрывающих тощие, почерневшие от грязи и сажи тела. Пахло застоявшимися нечистотами. Граф Йонссон несколько раз ловил себя на мысли, что ему хочется перекреститься, глядя на эти жалкие человеческие фигуры. Но он опускал руку вниз, наталкиваясь взором на непроницаемое лицо короля.