Мужчина с собачкой

И никогда не испытывал к вам… подобных симпатий.

– Но вы ведь и… – пробормотала рейяна Квашневич. – Вы ведь вообще… Ни с кем.

Я никогда не была большим любителем собирать сплетни, но от меня это и не требовалось. Аптека отца сама по себе представляла точку, куда тем или иным способом стекались все слухи города. И я при всем желании не смогла бы от них отгородиться. Хоть и пыталась. О Ковальском в аптеке сплетничали, но довольно редко. Он просто не давал повода о себе говорить каждый день. И я не могла вспомнить, чтобы кумушки обсуждали личную жизнь рейяна.

«Может он того… – задумалась я, посматривая из-за угла. – По иному ведомству?»

Глядя на широкие плечи, волосы с медным отливом и решительное лицо, я понадеялась на обратное. Красавец ведь. Понятно, что привлекло рейяну Квашневич. Она, правда, на его фоне выглядела бледновато. Модный в наших краях цвет волос домовладелицу совсем не красил, делая ее похожей на большую моль.

– Рейяна Квашневич, моя личная жизнь вас не касается, – заявил следователь. – И уж тем более…

– Но я вас люблю! – со всхлипом воскликнула женщина.

– Разве… Разве вы не знали?

Выглянув из-за угла, я поняла, что ничего старший следователь магконтроля не знал, даже не догадывался.

«Что ж это вы, рейян Ковальский», – хмыкнула я мысленно и покачала головой.

– Нет, – сухо ответил Глеб. Он остался стоять у окна, из-за потолочных светильников взгляд его казался более мрачным, чем на самом деле. – Я не знал.

Рейяна вновь всхлипнула, вытащила из кармашка платок и прижала его к глазам.

Стоило уйти и не наблюдать сцену дальше. Ничего в таких разговорах интересного нет. Они скучны для постороннего зрителя, унизительны для участников. Вряд ли рейяне и рейяну будет приятно, если они узнают, что их разговор подслушивали.

– И вы… вы так просто об этом говорите? – пробормотала Злата Квашневич. Я проскользнула к лестнице и устроилась на ступеньках так, чтобы едва различать фразы, а при первой опасности скрыться на втором этаже. – У вас совсем нет сердца? Вы жестоки!

– Мне жаль, но я не могу вас утешать, – сухо и довольно угрюмо отметил следователь.

– Более того… не хочу. Я не давал вам повода. И если вы себе что-то придумали, то это только ваша беда. Я не должен брать на себя ответственность.

Рейяна Квашневич ответила очередным всхлипом и спросила:

– Но неужели?.. Неужели вы даже сейчас, зная обо всем, не можете хотя бы попытаться принять мои чувства?

– Нет, – не раздумывая ответил Глеб Ковальский. – Я ничего к вам не испытываю.