Лин-Ли

— Угу, — многозначительно отозвался Крол, пытаясь справиться сарделькообразными пальцами с тонким самописным пером.

Ренье счел такой ответ за поощрение.

— Яркий свет и стал такой внезапной опасностью, заставив тварь проявиться.

— Угу, — повторил трактирщик.

Нажал пером слишком сильно и продырявил лист насквозь, отчего нахмурился еще больше. Однако получивший на сегодняшний вечер свою дозу морального удовлетворения Ренье простил ему и это. Забрал лист, пробежался глазами, свернул в трубочку и убрал под плащ.

— А оно… он?..

— Злыдень, — подсказал черный маг.

— Злыдень, — повторил Крол, в отличие от собеседника напрочь растерявший весь воинственный настрой после случившегося. — Он не вернется?

Ренье усмехнулся и накинул на седые волосы капюшон.

— Вернется, конечно. Вернутся. Другие.

После чего развернулся и, не прощаясь, направился к двери.

Трактирщик перевел растерянный взгляд на Линетту.

— Он так шутит?

Лина вздохнула и обвела взглядом помещение. Ссора за одним из дальних столов обещала перерасти в драку — двое мужчин уже схватили друг друга за грудки.

А если учесть, что злыдни питаются отрицательными эмоциями, да и характер владельца заведения…

— Боюсь, что нет, — честно ответила Линетта.

Запахнула плащ, пряча дыры на испорченном платье, и поспешила за напарником.

***

Пока они были внутри, окончательно стемнело. Дверь хлопнула за спиной, отрезая собой шум и теплый спертый воздух трактира, и Лина наконец-то вздохнула полной грудью.

— Чего ты там топчешься, Деверо?! — не дав насладиться свободой, окликнул ее скрипучий голос, и Линетта распахнула глаза.

Оказывается, темный маг никуда не ушел — ждал ее, замерев в круге тусклого света уличного фонаря, свисавшего с кривого, будто склоненное ветром деревце, столба, — и выражение его и так вечно недовольного лица не предвещало ничего хорошего.

— Ну что еще? — простонала Лина, спускаясь по скрипучим ступеням крыльца.

Она-то надеялась, что на сегодня дела гильдии закончены и можно будет завершить испорченный выходной в собственной постели.

— Еще один вызов. — Ренье тряхнул зажатым в руке белым листком, особо четко выделяющимся в полумраке, и, наплевав на правила, по которым он был обязан позволить напарнице ознакомиться с написанным, зло смял и сжег бумагу прямо в кулаке.