Королевская кровь-2. Скрытое пламя

— Марина, я понимаю, что он поступил с тобой жестоко и подло. И не заставляю любить его или прощать. Вряд ли и я смогу простить его за тебя. Но ведь выбора у нас не было, рано или поздно пришлось бы вернуться. И если бы это случилось поздно, погибло бы еще больше людей.

— Зато у него был выбор, — ответила я упрямо.

— У него и на коронации был выбор. — Сестра аккуратно положила снова задремавшую дочку в кроватку. — Он мог и не помогать Мариану. И тогда, возможно, переломом носа мой медведь бы не отделался.

Ну конечно, за мужа она готова простить кого угодно. Жаль, что я не такая добрая.

«Ты предвзята и знаешь об этом. Тебе просто не за что будет держаться, если ты перестанешь на него злиться».

— Когда тебя выписывают? — сменила я тему.

— Обещают завтра. Тебя тоже?

— Ага, если показатели будут в норме.

— Ты останешься во дворце? Я одна не выдержу, Марин. Хотя бы на месяц, а? Алмаз Григорьевич обещал меня научить справляться с силой, коллеги зовут к себе с визитами. Тоже обещают показать, что умеют.

Может, и ты со мной, Марин? Тебе тоже нужно поучиться. Ведь пока дети не вырастут, случись что со мной и если Ани не вернется, тебе быть регентом.

Я хотела сказать, что она не одна, что у нее есть муж, семья, что приедет отец с Каролишей, а мне дурно от мысли, что я еще хоть какое-то время пробуду во дворце. Что обязательно найдут Ангелину, что регент из нее куда лучше, чем я. Что удар, скорее всего, выжег не только умение чувствовать сестер, но и вообще всю мою силу, и поэтому учиться мне будет нечему.

Что с Василиной ничего случиться в принципе не может — с таким-то мужем.

Но я была ей нужна и поэтому сказала:

— Конечно, Васюш, я буду с тобой столько, сколько потребуется.

Люк Кембритч

Самый паршивый день — день, когда от тебя ничего не зависит. Ты, несмотря на доходчивые угрозы начальства приклеить тебя к койке, если не долечишься, сбегаешь домой. А вслед за тобой приезжают штатные виталисты и врачи, фиксируют тебе ногу и начинают интенсивный курс восстановления.

А невозмутимый любимый руководитель говорит, что раз некий Кембритч такой прыткий и так торопится встать в строй, то он ему в этом поможет. Заодно тот получит массу острых ощущений — ведь ему, Тандаджи, для такого ценного сотрудника ничего не жалко.

И плевать, что сращиваемая наскоро нога болит, словно из нее демоны тянут все жилы, и кричать не позволяет только нежелание ударить перед коллегами в грязь лицом.