Королевская кровь-2. Скрытое пламя

У примостившегося на Алинкиной кровати в руках была гитара, да и он сам был немного трезвее остальных. Видимо, занятые руки не давали набухаться вровень со всеми. Во всяком случае, парень шепотом извинился за свинское поведение друзей и сообщил Алине, что она миленькая, но маленькая совсем. И интереса для них — взрослых — не представляет.

— Чему я несказанно рада, — ответила Алина строго, понимая, что сна сегодня уже не будет.

— Василий, а давай-ка нам серенаду! — крикнул Эдик зычно.

— Идите отсюда, — рявкнула на него Яна, но тот обиженно покачал головой:

— Сначала серенада.

А потом поцелуешь — и уйдем!

В дверях показались закутанные в ночнушки и халаты девчонки из других комнат. На их лицах были написаны самые разнообразные чувства: от «достали орать» до «блин, почему они не к нам первым зашли?» Но расходиться не торопились. Парни замахали руками, приглашая в комнату, и девочки зашли, чинно расселись на стульях, на коленках друг у друга, на столе и даже на полу.

Василий начал на гитаре перебор, ожидая, пока все рассядутся, и, глядя на Алину своими чудными сине-черными глазами, запел тоскливое:

Я гулял семь лет, менял баб как перчатки,

Но теперь погиб парнишка в жаркой схватке,

Не могу забыть я твоего лица,

Единственная моя…

Первокурсница-а-а-а-а-а! Первокурсница-а-а-а!

Парни вдохновенно ревели, влажно и томно глядя на заполнившее комнату стадо единственных и неповторимых.

Так ревели, будто не пели эту песню каждый год каждому новому потоку. Кто-то из девчонок отвечал взаимностью, и быть бы этой ночью паре сорванных цветков невинности, если бы в холле не раздались торопливые шаги и в комнату не вошла невероятно красивая и столь же невероятно злая женщина.

— Рудаков, опять ты? Я тебя что, вчера не предупредила? А ну-ка, кобели воющие, все вон на свой этаж! Завтра чтобы были у меня на кафедре, будете мне пробирки полировать!

— Ну профессор Лыськова-а-а-а, — заныли прерванные в брачном полете самцы, вдруг показавшиеся меньше ростом и совсем не такими наглыми.

— Пошли вон, кому сказала! — рявкнула профессор, и парни понурой шеренгой вышли из комнаты. Алина смотрела на профессора Викторию с огромной благодарностью, и ей очень захотелось стать когда-нибудь такой же, как эта женщина, — чтобы ее беспрекословно слушались любые наглецы.

— И не думайте, что я забуду про отработку, олени гончие, — крикнула вслед удаляющимся горе-любовникам госпожа Лыськова.