Фрейлина специального назначения

— Эля, ты идешь? — окликнула готовая уйти Анфиса, уже стоя в дверях кабинета.

— Догоню!

Кабинет стремительно опустел, оставив нас с преподавателем одних.

Заступив, ногой на высокий помост кафедры, я узрела зельевара, низко склонившегося над стопкой листов бумаги и что-то торопливо записывающего.

— Простите, пожалуйста, — тихо обратилась к нему.

Мужчина, до сих пор меня не замечавший, вздрогнул от неожиданности и повернул голову в мою сторону.

— Что, свет моих очей?

«Внезапно! С каких это пор, интересно, я свет его очей?»

Но спросить открытым текстом не решилась.

— Ваша роза, — протянула цветок обратно Глебу. — Заберите, пожалуйста!

В глазах брюнета мелькнуло нечто похожее на обиду.

— Не буду, она ваша! Считайте ее моим подарком! — и, равнодушно отвернувшись, продолжил строчить что-то дальше.

«Блин, он что, реально не понимает, в какое меня положение поставил?» Но посмотрев на своего собеседника, осознала — действительно не понимает. Глеб витал где-то в облаках, его взгляд был затуманен, а рука, записывая стихи, плясала над листом бумаги.

Я огляделась по сторонам аудитории и, убедившись, что кроме нас здесь никого не нет, прошептала:

— Я не могу ходить с этой розой по Академии. Она очень красивая, честно. И мне очень приятно ее получить. Но, Глеб, вы же сами слышали, о чем шепчутся мои однокурсницы.

— Мне казалось, вы менее зависимы от общественного мнения, — в его голосе послышалось разочарование.

«Да, мне по фигу было на это мнение, пока добрая Троя не предупредила, что некоторые белобрысые преподаватели роют мне глубокую яму», — эту мысль я, разумеется, озвучивать не стала.

Переступив через гордость, мне пришлось кивнуть и вслух согласиться со своей зависимостью от мнения окружающих.

— Что ж, если все так, как вы говорите, можете оставить цветок на столе, — не отрываясь от стихов, равнодушно пожал плечами Глеб.

Облегченно выдохнув, я положила розу рядом с ним и собралась уйти из кабинета.

Конечно, я могла просто выкинуть цветок, в ближайшее мусорное ведро. Но, черт возьми, мне это казалось неуважением, кощунством. Лучше отдать обратно и не убиваться потом угрызениями совести.

Все же кокетка, живущая внутри меня, очень любила цветы, пускай и подаренные таким странным образом.