Венец карьеры пахана

Вот только продолжалось эта вольная пора, к сожалению, очень недолго... Прежних хозяев большевики повыгоняли, а рудники национализировали.

Его дед был одним из первых, кто начал добывать россыпные алмазы на Вишере, а потому Иосиф насмотрелся на них еще в детстве, порой играя драгоценностями, как забавными камушками. Но алмазы такого размера видеть ему приходилось крайне редко. Можно было пересчитать по пальцам подобные случаи.

Любой ювелир это в первую очередь коммерсант. А по закону рынка полагается делать недовольную физиономию и сбивать цену.

Однако Зальцер ничего не мог с собой поделать, и юношеский восторг буквально на части разрывал все его существо.

– А хорош! – вновь восхитился он. – Откуда у вас такая красота, Павел Александрович?

Старик сделал небольшой глоток кофе и ответил, пожав плечами:

– Даже затрудняюсь сказать, он у меня уже давно... Остался от родителей.

Зальцер скупо улыбнулся. Согласиться с подобным утверждением было трудновато. Большевики были народом суровым, за подобные тайны, лежащие где-нибудь в бабкином сундуке, они запросто ставили к стенке.

Немного могло в те времена отыскаться охотников хранить такой камушек. А потом ведь неограненный алмаз никуда не сдашь. Это сырье. Значит, ты его где-то откопал, следовательно, нарушил закон. Все камни первой группы принадлежат исключительно государству. А уж о таких раритетных вещах как этот экземпляр и говорить не стоит! А если все-таки попытаешься его куда-нибудь сплавить, так обязательно отыщется какой-нибудь доброхот, который шепнет в органы, что появился клиент, у которого имеются «белые» едва ли не в три сантиметра длиной.

Такие камушки могли безбоязненно хранить у себя только самые высокопоставленные особы, и глупо было бы думать, что батяня этого старика был какой-нибудь крупной шишкой.

– Да, конечно, – тем не менее согласился Зальцер.

Он помнил еще одно правило – следует угодить клиенту, тем более такому состоятельному, как тот, что сидел перед ним. К тому же совершенно не знаешь, чего от него можно ожидать, возьмет да и заберет с собой столь уникальный камушек.

А расставаться с такой редкой вещью было очень жаль.

Следовало бы задать главный вопрос, сколько же он попросит за такую красоту. Зальцер оттягивал серьезный разговор, продолжая любоваться камушком.

– А у вас еще есть что-нибудь подобное?

Старик мягко улыбнулся.

– Может, кое-что и отыщется, – неопределенно ответил он. – Но мы сначала должны определиться по этому камню.