Баба Яга против!

Забористый ром с моря остался. — Хочешь, Горыня? На двоих. Жаль выливать.

— Это что? — подозрительно прищурился Горыныч.

Он чего попало не пьет. Отравить вздумал?..

— Средство от мигрени, — подмигнул Иван, сделал глоток и Горыне протянул. — Мигрень — это головная боль, кстати.

Ах, тепло по горлу, по желудку, по сердцу побежало. И вспомнилось Ивану, что окромя двух пельменей у Кикиморы с Лешим он сегодня и не проглотил ничего. Зато жизнь как-то стала ему краше казаться, пусть и нету рядом его ясна солнышка, он непременно отыщет ее, вон — как далеко уже зашел, в пещеры Горыныча подземные, и состязание выиграл, и сейчас ром ему всунет в обмен на воду живую для незадачливого Ивана-царевича, что на тополе висеть да выть остался.

Но поморщился Горыня, испробовав горький напиток тягучий. Отдал Ивану фляжку, язык горестно высовывая и проветривая. А Ивашка знай себе еще выпил, и еще, и силы как исполнился, да и стал он сказывать разудало:

— В синем море, когда седмицами не видать земли и воды сладкой, добавляют такой ром в бочки с водой.

Тогда она не портится, и пить ее можно месяцами. Такое вот снадобье — ром. Коль горло застудишь, глотни рому да под одеялко пропотеть. Наутро здоров будешь. На раны открытые его тоже употреблять хорошо.

— Так если у тебя своя живая вода есть, зачем тебе моя?

Пожал Иван плечами с досадою.

— Ром из мертвых не воскрешает. Правда, если много выпить, или на желудок голодный, или с непривычки... может на время сделать мертвым почитай.

— Меняемся, — протянул руку-лапу в черной перчатке Горыня.

— Ты мне — ром морской, я тебе — живую воду.

— Идет, — согласился Иван.

Так он и планировал. Но штука в том, что Горыня должен был верить, что его эта придумка, личная.

Перелил Горынычу в кувшинчик рому, а сам из фонтана воды зачерпнул. И поймала его за руку чья-то рука. Фляжку Иван чуть и не упустил.

— У тебя тут чудища водятся, Горыня? — спросил он голосом ровным, не давая себя утянуть под воду этой странной руке.

— Чудища?! — изумился Горыня и к фонтану подошел.

В тот же миг вылез из фонтана Царь Морской собственной персоной. Нахмуренный такой.

— Ну, здравствуй, зятек, — хмуро поприветствовал он Горыню, венок на нем разглядывая.

— Царь Морской! — удивился Иван. - Сколько лет, сколько зим...

И втихую фляжку-то полную забрал, закрутил, в котомку спрятал.

— Иди, Ивашка, — махнул Царь Морской. — Нам с Горыней поговорить надо... по-семейному.

— Это ж по какому-такому семейному? — рассердился Горыня.