Солнце краденое

Он бы долго еще и ковырялся со всем этим спасательно-боевым облачением, но заглянувший случайно в кабину друг Гесс, молча вошел и помог, поймав ускользающего из рукавов капитана уже где-то под потолком.

Макар только злился, тихо шипя и злобно застегивая вакуумные замки скафандра. Он был просто в ярости.

На себя, на тех идиотов, что вылезли в Сумерки на этом своем туристическом космопеде, пригодном лишь для прогулок на низкой орбите какой-нибудь крошки-планеты-санатория-для-дошкольников, и на всю эту долбанную Империю, что посмела существовать.

Придурки. Вдохнул-выдохнул. Не помогло. Плазистер¹⁴ засунул в перчатку. Захотелось курить. Уже пять лет, как бросил эту архаику, а все тянет, надо же. Молча набрал на браслете сигнал к погружению специальных ядроидов, пара которых уже ожидала в предстартовом блоке.

Для этих сложнейших биотехнических роботов выбор между раненым, умирающим живым существом и его хладным трупом не очевиден. Они легко могли вынести из руин космопорта десятки мертвых тел и оставить живых детей умирать, ориентируясь на «полезную массу», как было ни раз за историю современной Империи.

Кодекс робототехники сыграл злую шутку, защитив мир разумных существ от восстания суперроботов. Ядроиды не могли стать разумнее человека, им запрещалось наличие эмоциональной составляющей сознания, а потому задача спасения гуманоидов ограничивалась вопросом целостности его тела.

Но были и плюсы. Яды все-таки предсказуемы, управляемы, и что самое главное — рядом с этими механизмами обычный человек вовсе не чувствовал себя третьесортным огрызком органики.

Макара это устраивало. Он Homo sapiens¹⁵ — человек разумный, носитель священного пламени разума, объединившего всю Галактику еще в незапамятные времена. Он потомок всесильных и высших существ, носителей духа, а это все значит...

Что надо идти, разгребать эту кашу. Обратный отсчет начал свой бег.

Ноль.

Острое лезвие лукса¹⁷ — малого корабельного катера — выскользнуло из зева шлюза хвостового отсека.

Капитан за штурвалом. Как пафосно прозвучало.

Внимательный и осторожный, Мак всегда соблюдал все инструкции неукоснительно, четко помня слова своего первого преподавателя: «Эти строки написаны кровью пилотов, ребятки». В Академии Космоса знали цену подобным словам...

Предварительный круг, осмотр корпуса корабля, фиксация видимых повреждений.

— Петрович, что у нас там с эфиром? — Мак обратился к обиженному корабельному разуму.

— Никаких сигналов. Все чисто, нет даже следов эха автоматических аварийных.