Солнце краденое

Даже мысли об этой лысой дурочке, что собралась собственноручно лишить себя девственности, инспектора не возбуждали. Совсем.

— Простите, но я не успела... заметить.

Раздался звук падающей ткани, снова нервное дыхание девушки, скрип кровати.

Она все правильно делает: следы должны оставаться на супружеской постели.

— Давай без прелюдий, моя дорогая. — Макар вытянул ноги и весь потянулся. Потом вспомнил о лечебном режиме, на запястье набрал код осмотра, тыкая пальцами в мягкую кожу браслета прямого управления всей системой «ЭТО».

Снимающие показания датчики тихонечко запиликали, результаты осмотра вывелись прямо перед глазами. Ничего позитивного: острая анемия, падение сахара, все процессы регенерации притормозились. Это прибавит Макару еще пару дней в этом треклятом скафандре. Он снова вздохнул и добавил:

— Я смертельно устал.

В ответ воцарилась напряженная тишина.

Минута — другая. Впору начать волноваться. Она там случаем не в обмороке уже?

— Как дела? — вежливо осведомился Макар.

Девушка рвано вскрикнула, скрипнув зубами:

— У меня не выходит! — получилось и жалко, и тихо.

Макар выругался беззвучно и медленно сосчитал до пяти.

— Ответь, пожалуйста, на первый мой вопрос. И тогда я решу, что нам делать.

Малодушненько прозвучало, конечно. Но сил на ратные подвиги у него уже не было.

— Я наследница. Нас готовят, как штучный товар. Если в первую ночь у жениха не получится консумировать брак, то он выплатит моей семье крупный бонус, и отбор в скором времени повторится.

Еле слышно и даже трагично она это все прошептала.

Инспектор с трудом сдержал смех. Ему многое стало понятно теперь. Да... его появление стало не самым приятным сюрпризом для родственников. Натуральный секс-бизнес. Бедолага наследница, сколько раз ее уже продали?

— Ты действительно хочешь отсюда уйти? — все еще располагаясь к ней спиной, Макар медленно встал.

— Да, — Нэрис ответила сразу. Уверенно и очень твердо, не как испуганная или влюбленная девочка. — Мне жить совершенно не хочется.

Даже так? Он обернулся.

На огромной кровати сидела, обхватив руками колени и крупно дрожа, обнаженная девушка. Без одежды она растеряла всю аристократическую самоуверенность и выдержку. А бритый череп делал ее еще уязвимее. Маленькая, трепетная, нежная. Уязвимая, как все дети. Детка, никому не нужна твоя жизнь. Ничего твоя смерть не изменит. И единственная ее попытка может быть слита бездарно, никчемно, впустую.

— Это из-за мальчишки? — кое-что все-таки стоило выяснить «на берегу».