Шепот песков

И только после всех этих мыслей до меня дошло...

— Ой, — прошептала, испуганно округлив глаза.

Морок еще и в улыбке расплылся.

Вскочив, развернулась на лежанке.

Итван мрачно сидел с краю, понурив голову и натягивая на ноги сапоги.

— Итван, прости, — простонала, подавшись вперед. Желание обнять великана и пожалеть было почти непреодолимым. Но страх перед реакцией был сильнее.

— Пустое, — так скорбно выдохнул он, что даже страх смутился и исчез. Но ничего предпринять я не успела, Итван встал.

В надежде на подсказку обернулась к Мороку.

Ну да, кто бы сомневался. Он уже в стороне махал руками, бесшумно и плавно. Пришлось одеваться, вставать и идти на завтрак, пока совесть завтракала мной.

— Какие все ранние сегодня, — встретил нас удивленный голос Артиста, до того он сидел спиной и не видел покушения на друга.

Ну да, доброе утро. Жизнерадостный Морок шагал впереди. Понурый Итван сразу за ним. А я, ссутулившаяся и повесившая голову от стыда, брела последней.

Мы молча сели на вчерашние места.

— Да что случилось? — рассмотрев, насколько я расстроена, уже почти орал Артист.

Морок, сегодня слишком эмоциональный, тут же расплылся в улыбке, пояснив:

— Все же, мне нравится твоя женщина. Если она и дальше будет так самозабвенно охранять мой сон, то я готов терпеть ее присутствие.

Артист непонимающе переводил взгляд с Морока на меня, а потом на Итвана. А я не сразу сообразила, что тихие ухающие звуки — это смех Итвана. Подняла голову, чтобы рассмотреть, как хохочет великан.

— Все хорошо, крошка, — успокоившись, смахнул он невольную слезу.

— Храп — враг воина. Так что я не в обиде. Пробуждение, конечно, было интересным, но, может, от паршивой привычки избавлюсь.

Фыркнул даже Артист, уже разобравший, что именно произошло. Я же, улыбнувшись, только головой покачала. Эти мужчины были совсем не похожи на моих сомирцев. Обидь я кого-нибудь из нашего мира, навряд ли отделалась бы словами. Да даже Миша после нечаянной фразы мог сутки мне голову дурить нытьем. А здесь, все хорошо детка, бей меня еще.

Нет, конечно, бить я никого больше не собиралась, но такая легкость радовала и честно скажу, порождала неприятные желания. Словно мне отдали карт-бланш по распоряжению чужой жизнью. Брр. А еще... за ночь мальчики словно стали мне гораздо ближе. Ни смущение, ни робость еще не отпустили, но меня очень-очень тянуло к ним. Будто к давно уехавшим и почти забытым братьям.

После завтрака мужчины стали собираться, а я стояла растерянной вороной у затушенного кострища.