Шепот песков

Мосты и мостики, на земле в воздухе, от пня размером с дерево, к макушке гигантского дуба. Сплетенные из зеленых лиан и серебристых усиков каких-то цветов. Все пахло, цвело, ползало и стрекотало. Одно дерево, не такое большое, как остальные, всего три меня вверх, внезапно шевельнулось. Развернулось. И утопало вдаль, помахивая многочисленными ручками. По мостикам туда-сюда ходили и бегали, а так же скакали разномастные, в основном всех оттенков зеленого, существа. От прекрасных дев, с цветами в волосах и пальцами-веточками, до пузатых коротышек на лягушачьих ножках.

Когда один такой, подпрыгнув, вцепился мне в икру, я наконец пришла в себя. Завизжала, поджав сразу обе ноги. Едва не скинула Артиста, напугала лошадь. Удержал ее Итван, вовремя выкинувший вперед, к уздечке, руку. Морок в это же время дернул пузанчика за шею и отправил в короткий полет, впечатав в еще одно ходячее дерево. То недоуменно обернулось, медленно моргнув огромными веками из коры, и почесало ушибленное место длинной, кривой ручкой и вновь отвернулось.

— Я нагулялась, поехали дальше! — взвыла я, исследуя ногу. Вроде никаких следов укусов-погрызов не было.

Морок сдавленно хохотнул. Артист погладил по ноге, успокаивая. Итван посмотрел на меня с искренней жалостью, отчего тут же захотелось пересесть на лошадку к нему.

Лошадей продали еще по дороге к месту отдыха. Попросту Морок остановился у одного из пеньков-домиков в самой светлой, большой и бездревесной части города, и велел:

— Спешиваемся.

После чего собрал освобожденных лошадей и увел к огромному зеленому холмику, который я сперва приняла за кочку.

Но нет, скорее он напоминал водяного из советских мультиков. Просто лежал пузиком кверху.

Вернулся Морок уже без лошадей. Те еще долго смотрели нам вслед и тихонько ржали. Отчего-то, мне стало их очень жалко.

Наша комната оказалось в одном из деревьев. Не слишком высоко, у меня всего лишь успела закружиться голова от бесконечного крученого подъема, но и не низко, земля уже неприятно маленькой была.

Само помещеньице оказалось крохотным и круглым, без лишней мебели.

То есть, вообще без нее. Дверь парни тут же закрыли, заперли, еще и подперли, разом воскресив в памяти все наставления. Сводились они к одному: без кого-то из мужчин наружу ни ногой. Даже дверь не открывать.

Сами мальчики странно оживились и, чем-то пошуршав в вещах, исчезли. Я осталась с Итваном, которому то ли не повезло при жеребьевке, то ли меньше всех надо было.

Вернулись остальные только к ночи.